Солнце в цветке


Дата публикации: 1 июля 2020

 

Безумящий летний климат в июле, кажется, полностью вступил в свои права.

Да, уже июль, и можно сказать,  что лето в полном разгаре. Настало время погони за эффектами солнечного зноя, пришел час упоения ярко-бледно-желтым, почти белым светом и цветом; появилось отчетливое стремление спрятаться в тень от этого золотого колорита и насладиться холодноватыми тонами водной глади. Но все это лишь очертания июльского дня. Подлинным его символом становится цветок, в котором отражается солнце.

Да, речь идет о подсолнухе и его месте в изобразительном искусстве.

Воистину: подсолнух — королевский цветок и подлинный герой экспериментальной, да и не только, живописи. Внешне непритязательный, он несет в себе все приметы стиля, который и сегодня привлекает разумный глаз зрителя, — импрессионизма и постимпрессионизма.

Подсолнухи — это Ван Гог, конечно. Но и Гоген, и Моне, и Матисс,  и целая плеяда украинский мастеров, творчество которых едва ли можно представить себе без цветочного натюрморта или пейзажа, героем которого является подсолнух.

Символический смысл, ассоциирующийся с этим цветком, не только несет национально специфичные черты, но и взывает к чему-то совершенно необходимому — к «настоящести» живописного мира, опрокинутого в наш мир. Тем более летом, в июле.

Итак, подсолнух. Первым делом — Ван Гог. В серии «Подсолнечников» 1888-1889 гг., созданных в Арле к приезду Гогена, он хотел бы достичь «нечто вроде эффекта витражей в готической церкви» (Ван Гог, письма, п. Б–15), но достиг, вероятно, главного — сделать мир живописи более реальным, чем сама реальность. Интенсивный цвет и экспрессивная манера работы с фигуративной композицией только усилили эффект этой реальности, и вот в цветке само за себя говорит Солнце. В этом кроется не одно лишь упоение красочным великолепием мира, — в этом острое чувство жизни во всей ее двойственности и многообразии, которое дано зрителю испытать через, в общем-то, непритязательный натюрморт. Но каков он? Прислушаемся к словам искусствоведа, пишущего о замечательной особенности серии: «будучи по существу декоративными, они в то же время обладают через край бьющей жизненностью» (Н. А. Дмитриева). Но за ней простой метод — не делать ничего лишнего: ваза трактована упрощенно, горизонт едва намечен контурной цветной линией, светло-желтый фон плоскостен и не имеет глубины, решение цветов силуэтно и не имеет иллюзионистических эффектов подобия. «Но два цветка с поникшими венчиками написаны иначе: в осязательном ракурсе, пластично, фактура их и форма точно передают реальные цветы подсолнечника. В смысле экспрессии эти два естественных цветка (…), может быть, и уступают своим фантастическим солнцеподобным собратьям. Но без них те, другие, смотрелись бы в чисто декоративном плане, как панно, и, значит, не производили бы столь властного впечатления «живого» (Дмитриева Н. А., «Ван Гог», 80: 222-223).

Нечто схожее видим и в «Подсолнечниках в вазе» А. Матисса. Но за экспрессивным фоном, протяжным и как бы направляющим взгляд к главным цветовым акцентам мазком фовистским и утешительным, стоит уже не чувство «живого», а сама суггестия цвета, ощущение отголоска солнца в теплом и радостном желтом, легшем на едва намеченные очертания цветка. У Матисса солнечный цветок, будучи замкнутым в объеме вазы, задает пространство, формирует его своими цветосветовыми акцентами и становится камертоном метафизики цвета.

Желто-зеленые, коричневато-синие и сероватые тона не вырываются из-под власти желтого, но, в отличие от Гогена, не становятся «симфонией желтого и синего». Но жаркая солнечная сила, отраженная в изгибах сочных стеблей и венчиков цветка, и здесь поет радостную песню «настоящего». Недаром к символике солнца А. Матисс добавляет грусть быстротечности жизни и радостность ее повседневного протекания. Простота и загадочность таится в натюрморте с подсолнухами и К. Моне. Чувственно конкретный, построенный на иллюзии срезанного кадра жизни, материальный и иллюзорный, этот подсолнечник несет в себе экспрессию живописного мастерства, которое вполне разовьется во французском искусстве в последующие годы. Феерией цвета и напряженной декоративностью наполняет свои подсолнечники Г. Климт.

Залитый светом и теплом, сакральный, символический цветок становится апофеозом живописи и — жизни, достигшей своего оптимума, по крайней мере, в том ее эпизоде, который совпадает с гармонией кра- соты и торжеством тепла и яркого солнечного света в июле.

Олег Коваль

Так же на KharkovInform: