«Скрытый» авангард Павла Брозголя


Дата публикации: 1 февраля 2017

Авангард, о котором, словно в классике агитпропа, так долго говорили большевики, все-таки был в свое время остановлен на скаку. Произошло это, собственно, из-за его краткой «вседозволенности», как на грех позволившей местным художникам увидеть связь своего искусства с аналогичными творческими открытиями в Европе. И тогда он – нет, не исчез, а лег на дно, ушел в подполье, превратился в «буржуазное» искусство прошлого. И все творчество Павла Брозголя (1933-2004) — ярчайшего представителя харьковской школы «скрытого» авангарда – это нонконформизм изощренного извода, когда из того же кубизма художник вынужден был создавать синтез «авторского», порой граничащего с академизмом искусства. Неудивительно, что его работы, экспонирующиеся сегодня в галерее «АС», долгое время были известны лишь узкому кругу друзей, прежде чем попали в частные коллекции Франции и Германии, Италии и Израиля, Японии и Китая, Канады и США.

Сюжетам Павла Брозголя – даже в «обычных», современных натюрмортах, пейзажах и прочей фигуративной живописи – всегда был присуще наличие в них знака-подсказки, кивка в сторону традиции совсем иных времен. Так в его родном Харькове, из которого он почти не выезжал, и все-таки уехал уже в 2002-м году, работали его коллеги-художники старшего поколения, например, классик кубофутуризма 1920-х Борис Косарев, и ровесники-современники, скажем, Виталий Куликов, перешедший от театрального плаката к откровенному кубизму позднего периода. И даже уютные болотца академического конформизма, затягивающие все живое в искусстве, не смогли поглотить в своем чреве судьбы этих художников, помнящих прошлое, своих учителей, и ту «параллельную» жизнь, которая связывала Харьков «авангардного» времени 1910-20-х голов с искусством мировых столиц.

Таким образом, внутренняя энергия, высокая философия и глубокий подтекст творчества Павла Брозголя, который принято подмечать в его картинах – на самом деле неизбывная тоска по тому «замороженному» официозом его молодости искусству Марка Шагала и Нико Пиросмани, Роберта Фалька и Михаила Ларионова, которые угадываются в стилистике художника. Поскольку стиль у него, безусловно, был все-таки свой, «харьковский», симультанный относительно европейского искусства, а вот стремление к горним вершинам жанра – кубистического ли, символического, или какого угодно «авангардного» — сформировало неподражаемую авторскую манеру. И жизни, и судьбы, и путей в искусстве.

 

 

Игорь Бондарь-Терещенко

Так же на KharkovInform: