Переодеться в картину


Дата публикации: 3 мая 2020

Надеть маску, вымыть руки, отгородиться от собеседника, виртуализировать свое внутреннее пространство, переодеться в картину, наконец, — вот неприхотливые занятия пребывающих на карантине. Причем повсеместно. Настоящим событием стал проект ФБ «Изоляция», охвативший едва ли не добрую половину человечества. Участники группы предстваляют-изображают собой персонажи известных полотен мирового и отечественного искусства, одновременно театрализируя картину и вводя ее в контекст личного существования. Эффект «живых картин» превосходит пагубные последствия COVID-19.
И дело тут не только в том, что на карантине надо что-то делать, а занятия искусством, как бы бессмысленны ни были, все-таки увлекают и дают возможность представить воочию «вещество восприятия искусства» современным человеком. Но они же — следствие постоянного желания человека каким-нибудь внятным способом интерпретировать жизненные и культурные смыслы и образы, попутно создавая новые визуальные системы, чья расшифровка и становится главной составляющей в процессе создания и восприятия «живых картин».
«Молчаливая» ценность произведения искусства — это, как правило, совершенно узнаваемая картина переводится в регистр открытого звучания, медиумом которого становится лента социальной сети, что уподобляет пользователя музыканту, перекладывающего произведение с одного визуального инструмента на другой.
Эта игра сама по себе интересна, она примечательна всем тем, что обогащает опыт общения человека с искусством, — практикой интерпретации и визуальной парафразы, создаваемой уже не художником, как раньше, а зрителем.
Почему это становится возможным? Психолог В. Выготский еще в 20-х гг. ХХ века ответил на этот вопрос: потому что «искусство есть важнейшее средоточие всех биологических и социальных процессов личности в обществе, способ уравновешивания человека с миром в самые критические и ответственные моменты жизни»! И понятно, что для многих «потребителей» искусства этот процесс уравновешивания может быть реализован именно с помощью визуальных парафраз и цитат, вводящих в нашу размеренную карантинную рутину момент игры с миром и жизнью, тем самым снимая критичность и остроту социального момента и одновременно эту самую жизнь обогащая.
Обогащая, — поскольку это все-таки труд и вполне нелегкая задача инсценировать ранее видимое, во-вторых, это опыт новой для человека креативности, когда он не создает копию известного оригинала, а творит свой собственный портрет идентичности при его посредстве. Этот портрет должен быть одновременно нов, но и «похож» на первоисточник, который обязательно требует быть узнанным всеми, кто смотрит на «живую картинку».
Но что это за картинка? Ее визуальная кодировка зачастую прямолинейна, исчерпывающе ясна и визуально убедительна. Это не «воображаемый музей» А. Мальро, а своеобразный изобразительный «заппинг».
В ленте ФБ, как и в своем сознании, зритель-пользователь переключает картинки, как каналы на пульте телевизора. Достоверность и точность воспроизведения чаще внешняя, но обычно достаточно последовательная. Вся соль в том, что мы имеем дело не просто с эффектом оживления картины, — а с изобразительной цитатой, в которой опыт освоения зрителем картинного пространства становится новым опытом самоидентификации. Но и опытом «визуального открытия» изобразительных схем и художественных практик.
В отличие от художнических парафраз прошлого — пикассовских «Менин», уорхоловских или дюшановских образов леонардовой Джоконды, нашего харьковского А. Жолудя с его играми в ванн Эйка, или постмодернистской игрой в старых мастеров А. Борисова, — здесь, в пространстве ФБ, именно зритель создает свою изобразительную интерпретацию живописных или графических оригиналов, включая их в новый контекст.
«Изобразительное цитирование» — лучший способ репродуцирования произведения изобразительного искусства, поскольку он включает в себя это произведение как частный случай телесного указания на себя. В буквальном смысле сюжет и композиция, минуя пластическое или графическое своеобразие первоисточника, надеваются на тело «потребителя», становясь источником трансляции не стилистических примет и авторского оригинального видения, а образов себя, но в ситуации «интекста» (картинки в картинке — своего оригинального образа и воображаемого картинного его воплощения).
Старые мастера, вступая в диалог с искусством прежнего, могли воспроизводить первоисточник, стилизовать его в той или иной манере, варьировать работу предшественника, включая ее в контекст своего творчества, усложнять или облегчать композицию, создавать свободную копию или создавать свой сценарий картинной драматургии первоисточника.
Авторы же сегодняшних «живых картин» обнародуют самый процесс зрительного восприятия произведения искусства, инсценируя и театрализируя его восприятие и возможность воспроизводства иными средствами.
Идентичность художественного произведения включается в самообраз и саморепрезентацию, а пространство живописи становится средством создания новой автографии зрителя как полнокровного творца прекрасного в нашем нестойком к угрозам и таком хрупком мире. Уникальное становится воплощением индивидуального и тиражируемого одновременно.
Опыт пародирования и цитации может быть повторен, но никогда не воспроизведет сам себя в точности, — он всегда будет включаться в серию повторяющихся изображений, где каждое новое будет нести в себе первоисточник — первичный импульс и творческое откровение классического образца.
Бросается в глаза еще одно обстоятельство — сам выбор художественных первотекстов: Климт, Репин, Шагал, Матисс, Дюрер, Серов, Веласкес, Серебрякова, даже Каттелан, Малевич и Бранкузи, всех не перечесть, образы которых, невзирая на жанр, четко разворачиваются в сюжет и последовательный рассказ о себе.
Зритель и одновременно автор — пользователь ленты ФБ жонглирует именами-картинами, составляя собственный словарь того языка, на котором он сегодня вправе говорить с нами о мире и о себе самом. Имена он выбирает не произвольно, а с учетом той культурной традиции, в которую погружен, и это весьма показательно.
Главное, — этим опытом он перевоссоздает произведение «старых мастеров», демонстрируя неизменную актуальность художественной традиции и ее современность, как и саму стратегию репродуктивности в искусстве, вне которой невозможны ни опыт нашего самопознания, ни возможность адекватно ответить на сложившуюся реальность. «Виртуальный музей» ФБ — и есть такая новая реальность, включающая индивидуальный взгляд на искусство и на свой собственный способ восстановления мировой гармонии посредством прекрасного.
Олег Коваль
https://www.facebook.com/groups/izoizolyacia/

Так же на KharkovInform: