Chinoiserie


Дата публикации: 4 мая 2020

Кого только не считали «звездой»… Звездами были аристократы и женщины полусвета, монархи и политики, музыканты и артисты, модели и модельеры. Их было много, остаются в истории лишь те, чей след незабываем, чей вдох-выдох изменил облик цивилизации. Звездой XXI века становится вирус. Медиа-раскрутка COVID-19 беспрецедентна. Кажется, что прежде мир не знал такой «китайской экспансии», но так ли это?
Шинуазри. Китайщина. Использование черт, мотивов, стилистики, техник, приемов китайского искусства в европейской живописи, декоративно-прикладном искусстве и, конечно, моде. Увлечение китайщиной — chinoiserie, возникло в рамках рококо, стиля, занявшего собой почти весь Век Просвещения, как экзотическое стилевое ответвление, как еще один дивертисмент эпохи. Шинуазри — часть ориентализма, увлечения европейцев Востоком, но впервые это увлечение Дальним Востоком.
Европа, со времен Марко Поло, зачитывалась историями о сказочной Поднебесной Империи.
Вещи, благодаря торговле, а иногда и контрабанде, попадавшие из Китая в европейские страны вызывали живейший интерес еще и потому, что до второй половины XVIII века, Китай — политически закрытая страна, тайна, обрастающая легендами. Величие и могущество китайского императора, в представлении европейцев, это все равно что сумма полномочий всех монархов, помноженная на авторитет римского понтифика. Китайские мыслители это не просто какие-то там эрудиты, это — таинственные маги и мудрые волшебники, способные на невиданные чудеса.
Интерес к Китаю был веянием моды, а значит, увы, он был поверхностным. Человека рококо не интересовали глубокое проникновение в китайскую философскую мысль и символизм китайского искусства. Представления о Китае и его культуре были основаны на не самых достоверных сведениях, иногда просто небылицах, все обрастающих сказочными подробностями. Поэтому, имитация китайской живописи, китайского костюма, а также паркового ландшафта и архитектуры часто выглядела нелепо, хотя и забавно…
В XVIII веке, как и во все прежние времена, столовое серебро, и уж тем более золотая посуда, являлись показателями статуса, но с приходом Шинуазри наличие посуды из китайского фарфора говорит о наличии вкуса к прекрасному, тонком чувстве эстетики и представляет хозяина дома передовым человеком эпохи.
С 1708 года постепенно открываются европейские фарфоровые мануфактуры: сначала в Майсене, в Саксонии, а затем во Франции, в Венсене и Севре. Восемнадцатый век влюбляется в китайский фарфор, и не только до конца эпохи рококо, до сих пор фарфор предпочитают золоту и серебру на всех светских раутах и на всех банкетах.
Стены гостиных украшают, сначала имитации, а в конце века уже и подлинники свитков китайской туши. Ширма в китайском стиле становится модным атрибутом ультрасовременного будуара, китайские вазы занимают самые почетные места на каминных полках. В самом конце рококо китайская живопись находит свое продолжение в английской акварели. Мода, а значит, экономика и политика толкают европейцев в Китай.
Из Китая в Европе появляются чай и традиция чаепития. Чай затмевает еще недавно модные напитки — шоколад и кофе. Он становится обязательным атрибутом светских салонов и интимных дружеских встреч, которые так любили люди в век рококо.
Шинуазри нашел свое место в орнаменте тканей, особенно жаккарда и шелка. В пастельную гамму рококо внезапно ворвалась тяга к крупному и яркому рисунку листьев, цветов, пагод, соловьев и попугаев. Это не были аутентичные китайские ткани, но именно так европейцы представляли себе расцветку традиционных китайских халатов. Приемы китайской архитектуры проникают в конструирование и декорирование одежды: в моде был рукав женского платья с ярусами кружевных оборок, получивший название «пагода».
В жаркие дни женщины спасались от лучей палящего солнца с помощью китайских зонтиков, которые были, безусловно, самым модным из экзотических аксессуаров. Было очень важно иметь именно китайскую, аутентичную вещь, а не французскую или итальянскую подделку.
И, наконец, мюли — очаровательные женские туфли с открытой пяткой, игрушечно-крошечные, ведь именно такой должна была быть ножка настоящей китаянки, мелькают на портретах светских львиц эпохи.
Интерес ко всему китайскому продержался долго и был параллелен развитию самого рококо. Но в отличие от рококо он не исчез с подмостков истории, но адаптировался практически ко всем последующим стилям, каждый раз находя себе место в декорациях будущих эпох.
Со времен шинуазри, европейская эстетическая среда без китаизмов, уже невозможна.
Константин Пономарёв

Так же на KharkovInform: