По какому городу течёт кровь


Дата публикации: 1 июля 2020

 

 

И это кровь культуры. Мы её потребляем, буквально причащаемся, «Вот эту, пожалуйста, шоколадку», «И эту чашку», а на чашке и шоколадках где что, а в Вене — Моцарт и Климт. Везде. Кто-то скажет, ну это же так, туристическая индустрия. Всё верно, но это значит, город именно таким видит себя в глазах туристов и хочет, чтобы его именно так, через эти образы воспринимали, запомнили. Всё, из чего он состоит, и что было задолго до Моцарта и Климта: собор Святого Стефана, Хофбург Габсбургов, императорский сверхдворец с внутренними двориками, Кольмаркт и Ам-Хоф, весь Внутренний Город — уложено, как в коробочку, что должна вам раскрыться, в музыку Моцарта и Венский сецессион, и то и то весёлое, орнаментальное, золотое. И в образ Сисси, она третья, кто представляет Вену на коробках шоколада, рекламных баннерах, сувенирах любого вида: императрица, но самая негабсбургская из всех Габсбургов, жизнерадостная, баварка, любящая Венгрию, заколотая итальянским анархистом, на изображениях юная, красивая.

Моцарт — юный, «Поцелуй» — самая тиражируемая на всём работа Климта, Габсбурги — старейшая династия Европы и Священной Римской империи, усатые, важные, конные на постаментах; родившийся в Вене психоанализ легко объяснит, почему их, серьёзных, монументальных, подмяли игривые, несерьёзные Моцарт, «Поцелуй» и Сисси, оттеснили на второй план. А не включённая в этот ряд литература (так не во всех городах, в Праге главные по сувенирам Швейк и Кафка, в Венеции, понятно, Ромео и Джульетта, в Копенгагене — Русалочка и Андерсен): Музиль, Канетти, да хоть Шницлер, Стефан Цвейг и вся «Молодая Вена» — только подтверждает, что Вена действительно такая, и кровь её культуры — молодая кровь.

Итак, музыка и живопись: музыкальной столицей мира Вена стала в начале XIX века (в живописи — через век) с венской классической школой, это Гайдн, Моцарт и Бетховен. Дом-музей Гайдна, дом-музей Моцарта, дом-музей Бетховена, дома- музеи (нигде в мире нет столько домов-музеев композиторов) Шуберта, Штрауса, Легара, и далее вплоть до Центра Арнольда Шёнберга и Дома музыки как таковой, где, кроме перечисленных, все связанные с Веной: Штраус-отец, Малер, Антон  фон Веберн, Кальман, Глюк, Брамс. И с живописью то же самое: Вилла Климта, а из самых старых — Альбертина, в габсбургском дворце художественная галерея, открытая для широкой публики, не только дворян, но всех, кто приходил в обуви, в 1822-м, из самых новых — целый Музейный квартал современного искусства, из самых-самых — геометрический Дом сецессиона 1898 года, с золотым шаром из лавровых листьев на крыше, символизирующим молодость искусства, и «Бетховенским фризом» Климта внутри.

Ещё интереснее осознавать, как музыка обновляет в Вене даже самое старинное и ценное — готический собор Святого Стефана, главный национальный символ и Вены и Австрии, основанный в 1137-м, с сохранившейся ещё от романской предшественницы стеной, — где в позапрошлом году во Всемирный день борьбы со СПИДом прошёл рок-концерт, благословлённый архиепископом Венским и вызвавший большой фурор среди прихожан (а в предыдущий День СПИДа в «Реквиеме» Моцарта участвовала бородатая Кончита Вурст). Или как живопись обновляет вложенные в старые здания прагматические смыслы: в Музейном квартале два  музея — в новопостроенных для них зданиях, и один, Кунстхалле — в манеже придворных конюшен.

Кони уступили, но с главных улиц и площадей Вены никуда не исчезли, наоборот, хорошо вписались с фиакрами во всё новое, оживляя пейзаж,  и сегодня старинные кареты с кучерами в форме — такой же отличительный знак Вены, как жёлтые такси Нью-Йорка или красный двухэтажный автобус Лондона.

Смыслы, что связывают старое с современным, имперское с неофициальным, игривое с серьёзным, в Вене повсюду, и конфигурации их самые неожиданные: характерная особенность живописи Климта — мозаичность, множество мелких квадратиков и прямоугольников, но и наиболее знаменитая храмовая картина, в готической, с высокой башней, стоящей после австро-турецкой войны без шпиля, Миноритенкирхе, — доставшаяся в контрибуцию от Наполеона и не вместившаяся ни в один из залов дворца Бельведер мозаичная копия «Тайной вечери» Леонардо да Винчи. Символ Венского сецессиона — Афина Паллада («Каждому времени своё искусство, каждому искусству своя свобода» написано на фасаде Дома сецессиона), но она же, в виде главной достопримечательности — фонтана — символизирует свободу и себя, мудрость, возле Австрийского парламента (до этого — Палаты депутатов Австро-Венгрии).

А значит, среди множества иных смыслов, характеризующих Вену — молодую, музыкальную, живописную, жизнерадостную и монументальную, габсбургско-имперскую — мозаичность и мудрость не на последнем месте.

Андрей Петров

Так же на KharkovInform: