МАЛЬМЁ, ПРИНЦ ШВЕДСКИЙ


Дата публикации: 30 сентября 2018

Сначала Мальмё был принцем датским — вторым городом в Дании по величине и значению после королевского Копенгагена, датчане его строили из кучи песка (Malmhaug — «куча песка») по своему стилю, в кирпичной готике. Мальмёхус — крепость; церковь Святого Петра; ратуша, маленькая, двухэтажная, но нарядная, как и во всех северных купеческих городах, — многое в старом городе сохранилось с тех, датских времён. Которые, собственно, были вместе с тем ганзейскими и торговыми, купцы из Ганзы сделали Мальмё (Эльбоген, как они называли, «локоть»: изогнутый берег) центром оптовой торговли селёдкой. А что такое селёдка, валюта в средневековом смысле, пишет Джозеф Хеллер в главе «Роль селёдки в истории человечества» романа «Вообрази себе картину» — процитируем?

«Процесс засола сельди прямо на судах был усовершенствован в 1385 году капитаном из Зеландии, создавшим тем самым рыболовецкую и судостроительную индустрии плюс колоссальную международную торговлю селёдкой, что, собственно, и заложило основы процветания страны, которой предстояло стать и величайшей из торговых империй, когда-либо виденных миром, и мощнейшей среди морских держав. По мере того как возрастало значение селёдки, голландцам требовалось всё больше и больше соли, каковую они закупали в Бискайском заливе, главным образом у португальцев, на деньги, вырученные от продажи норвежского леса, а также русской и польской пшеницы, которые оплачивались барышами, полученными от продажи в балтийском регионе бочковой сельди, тысячами тонн поступавшей с бессчётных рыболовецких судов, бороздивших воды у берегов Шотландии. К семнадцатому столетию добыча голландцами сельди была юридически наиболее упорядоченным из всех товарных производств Нидерландов» (перевод Сергея Ильина).

Мальмё и был Данией+селёдкой, пока его вместе со всей провинцией Сконе не отдали Швеции после проигрыша в датско-шведской войне 1657‒1658 годов. Швеция монополизировала пролив Эресунн, установила свои правила для прохода судов, купцы поменяли базу, селёдка как товар исчезла, Мальмё пришёл в упадок. В 1730-м переписчики насчитали в Мальмё всего 282 жителя.

А вот принцем шведским, третьим по величине городом страны и курортом, потому что самый юг же и Гольфстрим, Мальмё стал к концу XX века, и символы города сегодня, наряду с маленькими средневековыми, — огромные и сверхсовременные: почти восьмикилометровый Эресуннский мост, соединяющий с Копенгагеном, и 190-метровый, перекрученный, до недавнего времени самая перекрученная из высоток в мире, жилой дом «Turning Torso» («Поворачивающийся торс»). Мост — это даже больше, чем символ Мальмё, Швеции, Скандинавии, это… помните, «Сага Норен, полиция Мальмё» и песню «Hollow Talk» датской группы «Choir of Young Believers», открывающую и закрывающую серии «Моста». Эресуннский мост — символ новой эпохи, XXI века (и открыт-то он был в 2000-м), где и мосты, и люди, и города не такие, как в прошлом.

Конечно, я имею в виду, что Мальмё — город иммигрантов, половина населения здесь беженцы, сначала, в девяностых, из Боснии и Косово, потом, в следующем десятилетии, из Ирака, теперь из Сирии, Сомали, Афганистана. Кстати, и из Дании тоже, не беженцы, понятно, просто переселенцы. Швеция вообще рай, и по уровню жизни, и по социальной защите, пособиям и пр., и по отношению законодательства к иммигрантам. В Мальмё самая большая мусульманская община в Скандинавии, четверть жителей из 350 тысяч — мусульмане, шестнадцать мечетей, а конфликтов нет, мусульманский район города — самый безопасный.

Когда выходишь из вокзала, старого и памятника архитектуры, тебя встречает другой памятник — револьвер с завязанным в узел дулом — «Stop the violence». Может быть, и поэтому. А может, потому что.

Андрей Петров

Так же на KharkovInform: