Люблинский ренессанс


Дата публикации: 7 февраля 2019

Люблин, Любек, Люботин звучат так, что сразу хочется в них побывать. (— И Люберцы? — Наверное, да, но нет, — как говорят голландцы.) Однако Люблинский ренессанс есть только в Люблине — хотя и тут я не прав, ещё больше его сохранилось в Замосце — городке Люблинского воеводства ближе к Украине, а сам Люблин от нас, от границы, в менее ста километрах, поэтому тоже, кстати, почему не поехать. Замосць, и на этом забудем о нём, во Всемирном наследии ЮНЕСКО, его люблинский ренессанс, а люблинский люблинский ренессанс пока что нет, да и не весь ещё очищен от столетий, эпох, войн, империй — в процессе, и сейчас то там то там окна домов закрывают большие фотографии тех, кто мог бы в них жить столетие-пару назад. Но сами дома-то, камьяныци, стоят, и ещё как!

Кстати о камьяныцях — Люблин сравнивают со Львовом, и с Краковом: «малый Краков» — потому что «большой» когда-то был столицей, и все дороги к нему, и главная улица Люблина — Краковское предместье, от Краковской брамы в Старом городе города — Старувке. Как и во Львове, главная площадь Старувки — Рынок (и тоже не от «рынка», а поскольку круглая, ring [нем.]), разноцветные, разностилевые камьяныци по окружности вокруг ратуши (кроме неё, Старой, недалеко Новая и совсем недалеко — Малая). Как и во Львове, да и в Кракове, доминиканцы-бернардинцы-тринитарии-капуцины, босые кармелиты и кармелитки — красивые богатые монастыри нищенствующих орденов. Есть и свой, не львовский, дворец Любомирских, и другие дворцы.

Но мы сказали «тринитарии», а Тринитарская башня, самая высокая из, неоготическая, со смотровой площадкой, — символ города наравне с Краковской брамой и козликом, тянущимся к винограду, что на гербе, — и не потому что, опять же, много их здесь, или было много, нет, полумифическая основательница Люблина Юлия, жена какого-то Цезаря, вела свой род от мифической уже Венеры, а козлик и виноград числились её атрибутами. В общем, «город Венеры», а теперь, согласно официальному слогану, «город вдохновения» — и как можно понять, не стариной, не ею единой пусть, а современностью, я имею в виду и новейший стеклянный Центр встречи культур, куда вход открыт когда б вы ни захотели и где, кроме театров и пр., стоят и висят всякие штуки, инсталляции и игровые, работающие, а на крыше, стеклянной, зимний сад и обзор, — а также кучу фестивалей и самый люблинский из них «Карнавал штукарей» в июле, циркачей: в Старувке между домами на тросе качается памятник канатоходцу, и мартышка при нём. «Люблинский штукарь» — называется роман нобелиата Исаака-Башевиса Зингера, еврейского идишеязычного писателя родом из Польши, жившего в Америке; и тут мы вступаем в зону утраты, большой, как и во Львове. Тринитарская — одна из четырёх вышек, брам или башен, Старувки, и кроме неё, Краковской и совсем невеликой Готической-Полукруглой (башни), четвёртая — Городская, иначе — Еврейская, она выводит к мосту и замку, о котором чуть после, а вся Старувка, весь старый-старый центр, собственно, между Еврейской и Краковской брамами (есть и третья брама — Рыбная, с Рыбной площади, но она впаяна между домами и вышкой не смотрится). Между Еврейской и Краковской — очень даже символично для Люблина, это могло бы быть ещё одним его слоганом, но евреев, по последней переписи, живёт сегодня в Люблине двадцать человек, а жило — в позапрошлом веке — шестьдесят процентов от всего населения города. В отличие от краковского Казимежа, еврейского района, от люблинского еврейского квартала под замком — Песьей горки — после Второй мировой, как и во Львове, ничего не осталось несколько считанных домов, два кладбища, Старое и Новое, и на окраине Люблина — Майданек, концлагерь, теперь музей, как Освенцим под Краковом.

Замок же, на горé, ренессансный, с ещё более старым донжоном, знаменитый тем, что в нём была подписана Люблинская уния в 1569-м, объединившая Польшу с Литвой в Речь Посполитую, с начала XIX века, когда и Польша и Литва оказались в составе Российской империи, и аж до 1954 года был тюрьмой, теперь тоже музей. А Фару — Фарную церковь (т. е. не Dom, кафедральный собор, а вторую по значению в городе, но по значимости для мещан, горожан, — первую; от нем. Pfarrei, «парафия») — российские власти разобрали в середине XIX века, и сейчас там отрытый остов, фундамент, тоже памятник.

Печальна история Люблина, как и всех городов, и, как все старые города, Люблин весел и праздничен, сказка. Эта сказка тоже, кстати, родилась в огне и пепле — когда в XVI веке после нескольких уничтоживших город пожаров он, деревянный средневековый, отстроился в камне и в новом стиле, который позже стал называться «люблинский ренессанс».

Андрей Петров

Так же на KharkovInform: