Почти за 120 лет сценического существования балета П. Чайковского «Щелкунчик» его хореографических версий было больше, чем любого из других классических балетов. Ошибаются те, кто говорит, что премьеру в 1892 году поставил Мариус Петипа.
На самом деле он написал сценарий по сказке Э.Т.А. Гофмана, а как хореографа его заменил Лев Иванов. До сих пор исполняется на балетной сцене его шедевр — вальс снежных хлопьев. Партитура «Щелкунчика» была сотни раз интерпретирована как в классическом ключе (рождественская история), так и в стиле шокирующих новаций.
К примеру, в 1920-е годы на той же Мариинской сцене в духе времени исполнялся «конструктивистский» «Щелкунчик» Федора Лопухова. Его сменил спектакль Василия Вайнонена, где главной героиней, тоже в стиле эпохи, была «обыкновенная советская девочка» Маша. На премьере 1934 года ее танцевала Галина Уланова. Эта версия балета сохранилась до сих пор, ее с успехом исполняют воспитанники хореографических школ и училищ. Постановщики «Щелкунчика» в те часы часто сталкивались с трудностями, которые сегодня не понять. Например, елка как атрибут рождественского, то есть «религиозного» праздника, отвергалась советской идеологией. Или борьба с фантастикой и мистикой, к которым относили и волшебные превращения рождественской ночи. Но к тому времени, когда «Щелкунчика» в Большом театре поставил Юрий Григорович (а было это почти 45 лет назад), таких проблем стало гораздо меньше. И это уже классика, как и исполнение главных ролей молодыми Екатериной Максимовой и Владимиром Васильевым. Возможно, именно под влиянием версии Григоровича в 1967 году этот балет Чайковского был впервые поставлен в Харькове.
Многое в спектаклях определял герой по имени Дроссельмейер, который, собственно, и «закручивает» действие, — был он и злодеем, и добряком, и волшебником, который устраивает детям праздник. У Мориса Бежара, например, он появлялся в виде… Мариуса Петипа, который, как и Бежар, родился в Марселе. Автобиографический спектакль был о мальчике Биме, в котором угадывался сам Бежар в юности. На ту же тему создал свой гамбургский балет Джон Ноймайер. В его «Щелкунчике» главным становился не уродец с большим ртом — механизмом для раскалывания орехов, а пуанты, подаренные девочке на день рождения как символ вхождения в мир танца. Есть еще много спектаклей, которые напоминают о балетной школе, — это «Щелкунчик» Дж. Баланчина в Нью-Йорке. В Австралии поставили балет, где главная героиня — бывшая русская балерина.
В Америке десятки «Щелкунчиков», которые оживают перед праздником, — с куклами, танцующей на льду рождественской елкой, гламурные и джазовые. Кому-то нравится «боевик» с музыкой Чайковского под названием «Крепкий орешек». В нем Щелкунчику угрожают не мыши, а «коммандос» в камуфляжной форме. Провокационный, раскрашенный в ядовитые диснеевские цвета «Щелкунчик» англичанина Мэтью Боурна рассказывает в духе черного юмора историю, случившуюся в детском приюте. В Монте-Карло придуман цирковой «Щелкунчик». Француз Д. Ларьо показал свой вариант «Щелкунчика» П. Чайковского с участием детей от 12 до 15 лет. Кукла Щелкунчик не превращается в принца, а остается деревянным уродцем. Ведь дети любят того, кого любят.
Есть несколько европейских «Щелкунчиков», которые совмещают гофмановский сюжет со спецификой зрителей соответствующих стран. У шведов в прекрасного принца превращается простой угольщик. Да и танцы сластей в Стокгольме получились со шведским привкусом: имбирная коврижка и перцовое печенье. А вот «Щелкунчик», совмещающий сказку Гофмана с повестью Ч. Диккенса «Рождественская песнь», был поставлен не в Англии, а в Бонне. В той же Германии была (и не раз) попытка показать «Щелкунчика» через призму биографии самого П.И. Чайковского. Например, все гости рождественского вечера — реальные исторические лица, родственники и знакомые Петра Ильича.
В Санкт-Петербурге альтернативу старым балетам составил «Щелкунчик» в оформлении Михаила Шемякина, выступившего в роли идеолога, режиссера, сценографа и художника по костюмам. Этот спектакль был поставлен как часть дилогии о «Щелкунчике». Причем первую часть «Принцесса Пирлипат, или Наказанное благородство» на музыку петербургского композитора С. Слонимского в оформлении Шемякина так же поставил балетмейстер К. Симонов.
Оригинально подошел к решению «Щелкунчика» руководитель молодого театра «Киев модерн-балет» Раду Поклитару. У него такая сюжетная рамка: девочкунищенку в морозную ночь никто не замечает. Кроме... мыши, которая ее согревает. Девочка засыпает, и ей снится, будто у нее есть дом, родители. Дальнейшие события балета: подаренная кукла-щелкунчик, ссора с мышами и примирение с ними, оживший принц, большая любовь и, конечно же, свадьба — все это сон, который кончается печально: смертью героини. И никто не прольет над ней слезу, кроме все той же одинокой мыши. В чем-то спектакль Поклитару и ему подобные — остроумные пародии, в чем-то — протест против слащавости и трафаретности многих балетных постановок. Но основного это не меняет — непреходящая ценность «Щелкунчика» П. Чайковского в том, что зритель любого возраста находит в нем ответ на свои запросы: ребенок — увлекательную сказку, подросток — свои грезы о будущей (обязательно прекрасной) любви, взрослый — размышления о неоднозначности жизни и понятии красоты.
Текст: Александр Чепалов