Считается, что Международный театральный фестиваль «Сезон Станиславского» (он уже шестой раз прошел в российской столице) пропагандирует работы, использующие профессиональные постулаты системы великого режиссера, и развивает принципы психологического театра. А поскольку средоточием его системы является актер, то в центре внимания спектакля всегда человек и его жизнь. По словам организаторов фестиваля, темой нынешнего «Сезона Станиславского» стал образ мира и времени, отраженный театром в семье, доме, ближнем круге общения.
Текст: Александр Чепалов
Нынешний фестиваль прошел под знаком прибалтийского театра. И это не случайно. Сильная авторская режиссура наших бывших собратьев по СССР всегда ориентировалась отчасти на Запад, отчасти на русский психологический театр. А теперь добавляет в него те гены, которые в советской стране считались инородными. Но лучше позже, чем никогда.
Что доказал, в частности, спектакль Российского академического молодежного театра (РАМТ) «Ничья длится мгновение». Это инсценировка романа Ицхокаса Мераса, повествующего о гибели детей в еврейском гетто Литвы в постановке Миндаугаса Карбаускиса. Неизменные участники «Сезона Станиславского» — спектакли его всемирно известного земляка литовца Эймунтаса Някрошюса, поставленные в театре «Мено Фортас». Это уже показанные в Москве и Киеве версии «Идиота» Достоевского и «Отелло» Шекспира.
Латышский режиссер Алвис Херманис представил совместный проект Нового Рижского театра и Венского театрального фестиваля «Вечеринка на кладбище». Спектакль — калейдоскоп историй, основанных на латышских традициях прощания с усопшими родственниками. Кроме того, Херманис привез спектакль «Соня», который, по мнению критики, является лучшим в творчестве режиссера. Постановка создана по одноименному рассказу Татьяны Толстой. Наконец, был показан чеховский «Дядя Ваня» Вахтанговского театра, поставленный Римасом Туминасом (в главной роли С. Маковецкий) и «Обрыв» И. Гончарова (МХТ имени Чехова) в постановке Адольфа Шапиро, нашего земляка и бывшего руководителя русского театра в Риге. К сожалению, Шапиро остался без наград, а в номинации «Лучшая актриса» была выделена Ольга Яковлева, сыгравшая одну из главных ролей в его спектакле. Как считает жюри, она была достойна собственной легенды, сложившейся в театре Анатолия Эфроса, для которого Яковлева была в свое время незаменимой.
Лучшим актером признан Сергей Маковецкий, и с этим вряд ли кто-то будет спорить. Не являясь звездой сериалов, Маковецкий сохраняет достоинство театральной профессии и принципиально не разменивает ее на дешевую популярность служителя «массовой культуры». Возможно, поэтому сегодня Маковецкий сыграл одну из лучших своих ролей. По словам Ксении Лариной, этот «милый дядя Ваня», мужчина-ребенок, светлый, искренний человек, разрушенный собственной честностью и чистотой, наделенный каким-то тайным знанием жизни, что позволяет ему мрачно шутить на самые опасные темы. Он весело напивается, влюбляется в женщину, как подросток, совершенно нелепыми способами добивается ее расположения, и отвергнутый плачет, подетски кулаками размазывая слезы. Когда он говорит — мне 47 лет, я почти старик — в это верится с трудом. Когда он говорит — сколько мне осталось? Лет тринадцать? — становится страшно».
Великолепная игра Маковецкого и присуждение Марку Захарову премии Станиславского несколько сгладили шок от экспансии талантливых прибалтов. Последняя награда, думаю, по-настоящему заслужена, а не придумана для того, чтобы удержать главный символ российского театра в Москве. Хотя (пусть это остается на совести большинства критиков) Някрошюса иначе как гением не называют, а для Захарова чаще всего подбирают определение типа «известный режиссер». То, что Марк Анатольевич не просто известен, а является хранителем жезла национальных традиций и ярким экспериментатором, показала презентация посвященного ему сборника разных авторов «Игра и правда». В рамках «Сезонов Станиславского» она пришлась очень кстати, напомнив, что каждое поколение зрителей продолжает находить в Ленкоме важные для своего времени спектакли — от «Юноны и Авось» через «Диктатуру совести» и пьесы Григория Горина к Островскому и Чехову, Гоголю и Бомарше. И тут уж действительно не прибавить и не убавить.
