Текст : Юлий Швец

Играть на поле «академизма» значит отдаваться на милость идей. А еще — людей, поднаторевших в них, но с трудом осмысляющих день сегодняшний. Для подлинных искателей существует и иная возможность.

На сцене кукольного театра можно, например, внедрить имманентно присущую лишь «драматическому» театру объемность-достоверность. Для этого следует, забросив в шкаф оставшиеся предрассудки, заставить актеров играть без кукол-посредников. Или ввести в репертуар без адаптации Булгакова, Гоголя, Чехова. Или тексты Шекспира — благо универсальность последнего позволяет переводить его рифмы на язык сценической площадки любого рода и масштаба. Подлинная опасность таких — для искусства революционных — операций кроется в остановке на полпути.

Своей новой постановкой не склонная к половинчатости решений Оксана Дмитриева стремится показать, что авангард есть процесс без границ. Ее «Король Лир» — любопытнейшее зрелище, решительно порывающее со многими театральными тенденциями и, тем не менее, попадающее в плен еще одной, не менее древней.

Итак, было у короля три дочери. Чтобы продлить лакомство власти, не ощущая непосильного ее бремени, престарелый отец разделяет королевство на две равные части и дарит его своим любимицам, надеясь, что через их привязанность он сможет править королевством по-прежнему — в меру имеющихся сил. Подобно ребенку, вытянув из лицемерных дочек обещания любви и преданности, он совершает трагическую ошибку — оставляет вне поля зрения важнейшую мысль о том, что невозможно даровать даже малую часть того, что тебе никогда не принадлежало.

Спектакль сию величайшую трагедийную мысль трансформирует в несколько иных. Доминирующей в нем оказывается тема умопомрачительной доверчивости обыкновенного пожилого человека — похожего на нас с вами.

Пространство сцены с первых минут действия заполняет сбитый, как положено, из грубых досок «Троянский конь» (доверчивость троянцев). Именно верхом на этой деревянной «обманке» впервые явится зрителю Лир. Ну а далее последует фантастичное, не всегда ясное, но сверкающее зрелище из цитат, отрывков, заимствованных объектов — попав в иную среду, они начинают светиться свежими красками. Для человека, отягощенного культурой, сии тонкие художнические рефлексии многое значат. Для человека, пришедшего посмотреть еще и собственно сюжет, возникает большая проблема.

Из наполненного яркими событиями шекспировского текста в итоге получился спектакль «не для всех». Зато «знатоки» получают от него грандиозный заряд счастья. Ведь помимо ребусов «отгадай откуда» есть в нем и совершенно удивительные вещи. Образная игра с предметами, время от времени выполняющими функцию отсутствующих театральных кукол; интонационная игра звуков, мелодий; перекличка дальних смыслов, в том числе путем сопоставления живых и неживых объектов. Бесконечно переставляемые с места на место объемные деревянные перегородки, внушающие четкое ощущение движения по кругу, чувство безвременья; примитивные характеры в своем грубом невежестве, время от времени оскаливающиеся оплывшими масками, а иногда, как марионетки, изящно улыбающиеся, заставляют зрителя сильнее цепляться за подлокотники кресел. Присутствует в спектакле нечто средневековое, донельзя мутное, пугающее, на фоне которого разыгрывается драма шекспировского властолюбца.