Температура духа


Дата публикации: 16 января 2013

«Любовь с видом на озеро»
20 января, театр «Новая сцена»

Кажется, не было до Антона Чехова в русской литературе писателя, все поведение героев которого формировалось бы внешним бытием и «окружающими условиями». Еще в раннем — самом любимом, по признанию автора — рассказе «Студент», одолевая путь по ночному подмороженному лугу, студент духовной семинарии размышляет об апостоле Петре, который в роковую ночь, возможно, и не отрекся бы от Христа, если бы рядом был кто-то из единомышленников, и не было бы Петру так стыло и одиноко. Бытие — первично, дух — вторичен, — чем не итог парадоксальных ночных рассуждений студента духовной семинарии.

Бытие духа в спектакле «Любовь с видом на озеро», предложенное театром, как и в чеховской «Чайке», тоже всецело базируется на бытии тела: глупом тщеславии и жадности (к деньгам и сценической славе) провинциальной актрисы Любови Аркадиной (Юлия Савкина), которая, разумеется, «никогда не играла в дурных пьесах» и которую всегда так «хорошо принимали в Харькове». Мелком тщеславии (и более ничем) только начинающей свой путь на сцене Нины Заречной (Ольга Солонецкая). Истерично-декадентском желании сочинять «не как все» начинающего литератора Кости Треплева (Олег Сафонов). Не лишенной практического интеллекта сытой усталости маститого писателя Бориса Тригорина (Тимур Громыко)…

Много трагических и драматических событий не произошло бы, если бы не «колдовское озеро», в котором природа имела неосторожность растворить «три пуда любви». И никакой любви Кости к Нине, Нины к Борису, Маши к Косте и далее по списку, скорее всего, никогда и не было бы. Макет этого озера на театральной сцене удачно присутствует. В этот образ прыгает от навалившегося счастья непоправимая провинциалка Нина. Возле него, все еще надеясь покончить с надеждой, решительно убивает свою «чайку» разгоряченный любовно-творческой неудачей Костя. В нем деловито удит рыбу Борис, образно демонстрируя преимущества ужения женщин перед охотой на них. А на том берегу сценического озера по вечерам водят хороводы, запевая простые, ясные песни. И на контрасте с этим все душевные метания действительно главных сценических персонажей становятся какими-то совсем уж тривиально-комичными.

В последней части спектакля режиссер (Николай Осипов) смело и радикально переводит тонкое бытие пусть еще и не оторвавшихся от земли, но жаждущих подняться в чеховское алмазное небо персонажей в нашу действительность. «Космические» костюмы красиво оттенят трагический акт век тому написанной
человеческой комедии: убежит в глухую ночь навстречу новым испытаниям вечно гонимая страстью современная Нина; застрелится от любви душевной (вернее, от отсутствия ее, а еще от банального безденежья да элементарного нетерпения) ненужный во всех временах идеалист Костя; а компания умудренных жизнью, но оттого не более счастливых и в наш прагматичный век персонажей будет беззаботно болтать. И пить наливку на берегу ставшего к осени прозрачным озера, но уже с изрядно поостывшей от сезонного понижения температуры любовью.
Последний безупречно светлый стоп-кадр воспоминания-напоминания вернет героев в прежний формат объема 3D, когда у них еще оставался шанс, но они не сумели им воспользоваться. Потому что, как и Петру в ту роковую ночь, им было зябко и холодно. И потому, что у них, — как отметил бы доктор Чехов, —
наблюдалась разной степени вегето-сосудистая дистония. Ввиду отсутствия любви. Всамделишной — не колдовской. Возникающей, как ни парадоксально, на берегу не одного только взмученного мелкой рябью и подводными течениями обыкновеннейшего во всех смыслах водоема.

Текст: Юлий Швец

Так же на KharkovInform: