Мастерская 55


Дата публикации: 2 марта 2020

Существуя с 2006 г. Мастерская 55 — курс заслуженного деятеля искусств Украины Леонида Садовского в университете искусств им. Котляревского — переживает сейчас свой третий набор, совсем незаметно приблизившийся к выпуску. Минувший год для Мастерской 55 был богат событиями: международные проекты увенчались перформансами «Treffpunkt» и «Psychogeographic», а 26-е Харьковские ассамблеи открылись самобытным прочтением «Наталки-Полтавки», с интервалом в полгода вышли две премьеры, а в нынешнем году и третья.

И прежде, находясь в стороне от «невыносимой легкости бытия» франко-англо-итальянских комедий, студенты Садовского погружались в сложные проблемы героев Толстого, Достоевского, Чехова, Олби, наконец, Евангелия, правда, в интерпретации рок-оперы Э. Ллойда Уэббера и Т. Райса Jesus Christ Superstar. Этот спектакль — публицистичен, как монументальное полотно, он написан широкими мазками. Расставляя свои акценты в вечной истории, режиссер вводит тревожный мотив полицейского государства, однозначно показывает поглотившее «элиту» полное падение нравов, тем самым прозрачно намекая на собственное понимание ее актуальности. Очевидно, что ряд сцен родился из актерских тренингов: собственный, шлифованный годами опыт открыт привнесениям из мировых театральных систем.

Сценическую универсальность мастерской Садовского подтверждает и необычный жанр спектакля. Главная тема фортепьянного вступления в четыре руки в грандиозном шоу с женским вокальным трио и балетом в финале усиливает драматизм страстей Христовых. Зловещей притягательностью обладает буйство красок в сценах изгнания торгующих из Храма и Христос у Ирода. Напротив, сдержаннее окружение Суперзвезды — дерзкая неформальная молодежь, чьи полупение и полутанец на глазах вырастают в насыщенное вокалом и пластикой искусство. Глубоки и выразительны главные партии Иисуса (первого серди равных?), безмерно преданной ему Магдалины, друга-врага Иуды, а также «темной силы» Каиафы с приспешниками, пришельца-сатрапа Пилата и более чем инфернального Ирода. Итог — предательство и смерть — и в этой версии не отменяет Чуда: учитель вновь среди учеников в ожидании грядущих деяний. Горят свечи — не единственный, но главный сквозной символ спектаклей Мастерской 55.

Сложнее и многограннее по форме и содержанию следующий спектакль — «П’ять хвилин до нуля» по мотивам пьесы «Конец света». На ее примере лучше всего видна эстетика венских кабаре и левых активистов, воплощенная Юрой Зойфером. Душевный бестиарий персонажей переплетается с судьбой драматурга. Подобное отождествление усиливает апокалипсическую мощь режиссерского высказывания, облекающего фактическую абстракцию Конца света в хроники Шоа. На сцене натуралистично воссоздан путь очередных узников гитлеровского концлагеря, из которого формируется труппа, призванная донести образы пьесы, прежде чем отправится на небеса сквозь трубу крематория (мотив декорации). Неисчерпаемую иронию и завуалированный парадоксальностью неистовый гуманизм Зойфера здесь дополняет безнадежная чувственность. Дистанция камерного зала лишь усиливает пророческий пафос обманчиво легковесной пьесы. В финале пустую сцену, вместе с газом обволакивает «музыка сфер» — вальс Штрауса.

Высочайший дух лицедейства рождает подлинно чеховских героев недавней премьеры «Трех сестер». Разобранная на цитаты, пьеса давно превратилась в академическую рутину. Остроту и актуальность ей возвращают игра молодых актеров в совокупности с понастоящему независимой режиссурой. Речи сливаются с остальными звуками: боем часов, пожарным набатом, завыванием вьюги, пеньем весенних птиц. И над всем этим то и дело льются гитарные переливы, на миг рождающие образы дальневосточной изысканной простоты, словно перед нами Кабуки, где разнообразие лиц обобщено до масок красавиц и демонов, буквально выведенных в сцене ряженых. Их черты индивидуальны, когда герои оказываются на диване перед сценой, вплотную к зрителю. Приковывая к себе внимание, говоря или красноречиво молча, они становятся максимально откровенными, лишь со временем открываясь друг другу, полуобнаженные с подушками в руках. Присущая мастеру многоплановость, предельная глубина сцены, реализуется здесь нарочито усложненным пространством, перегороженным проемами, напоминающими пустые рамы, движение сквозь которые затруднено, что создает впечатление тесного, затхлого помещения, рождая желание непременно вырваться. Когда же это происходит, то мир рушится: случайная смерть на дуэли вызывает, по задумке режиссера, чреду смертей, сливающихся в кровавое море истории ХХ века, где между мертвыми и живыми действуют три метущихся души, по-своему не лишенных плоти. Чем-то несбыточным остается Москва, заключающая метафору то ли Потерянного Рая, то ли Небесного Иерусалима. Достигнутое непременно разовьется и в новых работах Мастерской 55 — к концу учебного года, в финале театрального сезона.

Викентий Пухарев

Мастерская 55 работает на собственной сцене (ул. Чернышевская, 79). Афиша на сайте: num.kharkiv.ua

Так же на KharkovInform: