Лесь Курбас: Смерть и слава были рядом


Дата публикации: 5 Март 2012
article

В 1993 году во время харьковского театрального фестиваля «»Березиль»" произошло знаковое для памяти Леся Курбаса (ему и был посвящен фестиваль) событие. С Соловецких островов, где оборвалась жизнь основателя театра «»Березиль»", была привезена горсть земли.

Она заняла свое место в пантеоне семьи Курбасов на харьковском мемориальном кладбище. Так символически вновь объединились судьбы матери Леся Курбаса Ванды Адольфовны Курбас-Яновичевой, его жены Валентины Николаевны Чистяковой… Наконец появилось место, где можно поклониться Мастеру и отдать должное памяти его родных.

Вот история, похожая на притчу: великий украинский актер Амвросий Бучма во время гражданской войны пришел к Курбасу в театр с улицы, в обмотках. Щедрый чародей украинской сцены подарил ему настоящее кожаное пальто и австрийские сапоги. Можно сказать и в шутку и всерьез, что наш театр с тех пор одет и обут Курбасом. Об этом напоминают факты его незримого присутствия в нашем культурном пространстве.

Австрийские сапоги весьма точно отображают, откуда он принес свою европейскую образованность. Кожаное пальто («кожанка») — неизменный атрибут комиссарского вида, в котором выходили на сцену и герои представлений соответствующей эпохи. Вероятно, Курбас получил эту одежду (как и сапоги, и пищу) у тогдашнего «спонсора» — командования 45-й дивизии. Однако сам Курбас, в отличие от Мейерхольда, который после революции изменил костюм волшебного Доктора Даппертутто на кожанку и буденовку, «комиссарщиной» никогда не занимался, а оставался верным формуле «интеллектуального Арлекина», основной для создаваемых им представлений.

«Березиль» Курбаса отождествлялся в украинском театре с художественным обновлением, аналогичным дыханию весны. Это всегда раздражало полуграмотных советских чиновников своеобразием творческого стиля, не по заданию партии избранными темами постановок и средствами их воплощения на сцене. А поскольку происходило это в эпоху сталинского террора, украинский новатор театра очутился сначала в общественной изоляции, а потом и в застенках НКВД, откуда мало кто выходил целым.

Сегодня общепризнанно, что творчество Курбаса вошло в контекст европейского (а значит, мирового театра). Речь идет лишь о том, кому принадлежит приоритет того или другого открытия. Когда-то большой поэт и чуткий зритель О. Мандельштам пророчил театру Курбаса «действующий и благородный распад. Из него, — подчеркивал поэт, — выйдут основные типы украинского театра и, работая раздельно, продолжат его работу». К сожалению, не все оказалось верным в этом прогнозе. Распад превратился в разрушение и расстрел. Что же касается «второго пришествия» Курбаса в наш театральный мир… Когда, наконец, с наследия мастера было снято клеймо «курбасовщины» и миновал шок от документальных свидетельств трагедии, поражающих вероломством и ужасами физической расправы, к нам хлынул поток новых публикаций о Курбасе, сопровождаемый славословием, в котором Мастер не нуждается. Теперь часто бывает, что любую новацию, какого бы сорта она ни была, выдают за верность курбасовским традициям.

А это еще хуже, чем клевета. Известно и другое. Курбас всю жизнь проходил с пулей, которую от неразделенной любви пустил себе в сердце. Было это еще в молодости. Но эта человеческая боль и страсть присутствовала в каждом его спектакле. Ее невозможно было сделать искусственно. Театральная ситуация, которая возникла в Украине в начале 1990-х годов, во многом определялась развитием украинской государственности и способствовала возвращению имен художников «расстрелянного возрождения» в Пантеон основателей национальной художественной культуры. Ее символом в украинском театре опять-таки стал «Березиль».

Много лет назад на республиканском театральном диспуте Курбас говорил о том, что «украинский актер остается дилетантом, за которого играют грим, костюм, ситуация или литературная фраза. Все играет, только не он», сокрушался по этому поводу Мастер. Последующая эпоха отбросила эксперименты Курбаса более чем на полвека. Второе его пришествие состоялось в годы социально-политической нестабильности, отсутствия национальной идеи и моральных приоритетов. Поэтому сегодня очень важно вспоминать искусство Курбаса в контексте болевых зон времени, а не только как автора театральных метафор и оригинальных сценических приемов.

Так же на KharkovInform: