ИГОРЬ ЛАДЕНКО


Дата публикации: 31 июля 2019

Театру 19 июня исполнилось 19 лет. Шутя, мы называем это юбилейной датой. Потому что для нас число «19» важнее, чем какое-либо другое, круглое. Вот мы дожили до 19-летия. Произошло это как-то совершенно неожиданно. Мы так долго ощущали себя молодежным театром. И сейчас, когда говорят о связке Дома актера и Театра 19, я вдруг понимаю, что действительно из новых молодых театров мы стали одним из старейших активно работающих негосударственных театров города. И 19 лет — это очень много для театра, который находится, скажем так, в статусе «свободного полета».

Не хочу сейчас говорить о проблемах театра — их предостаточно. Но жизнь Театра 19 состоит из простых слагаемых — премьеры, текущий репертуар, поездки, фестивали — в сущности, классический репертуарный театр. Только без своего помещения…

В конце 1980-х был всплеск рождения негосударственных театров, театров-студий, очень бурный, а потом, к концу 1990-х – началу 2000-х, многие из них практически прекратили свое существование по объективным причинам, в первую очередь экономическим. По сути, на тот момент, когда рождался Театр 19, это была незаполненная ниша. В начале 2000-х мы были чуть ли не первые. За последние 15–20 лет процесс возникновения негосударственных театров приобрел такой размах, что приятно ощущать, что ты к этому движению причастен, даже если теперь не являешься, возможно, его флагманом или лидером, что тоже, в принципе, нормально. По большому счету почти все самое интересное, живое, энергичное перешло в негосударственный сектор.

Прошедший сезон был сложным, правда, я не помню легких сезонов. Театр 19 — это институция, у которой есть прошлое, оцененное, зафиксированное, есть и прекрасное настоящее, которое в первую очередь выражается в премьерах и фестивалях — в этом сезоне театр побывал на большом количестве фестивалей и получил немало гран-при и прочих высоких оценок. Хотя к рейтингам, премиям и разным наградам в театре я всегда отношусь иронично. Это не спорт, здесь весьма размыты критерии, в основе оценивания лежат вкусовщина (в худшем случае), личные связи или просто субъективное мнение. Но когда на нескольких фестивалях подтверждаются какие-то оценки, пожалуй, в этом есть некая объективность.

Сейчас фестивали — единственная возможность показывать театр вне Харькова. Мы принимаем практически все приглашения и максимально широко стараемся показывать свои спектакли. Гастроли как таковые практически канули в небытие — это результат того, что, к сожалению, в Украине отсутствует институт некоммерческого гастрольного движения, обмена и т.д. Таким образом, «гастроли театра» — это чистая коммерция, которая предполагает совершенно иной репертуар и подход к театру. Что, собственно, и видим на афишах ведущих театров. Глядя на историю Театра 19, станет очевидно, что мы не ставим бессмысленные комедии «про поржать», при том что я очень люблю юмор. Но мы тонем в океане этого коммерческого, пошлого антитеатра, и это довольно печально, боюсь, начинает деградировать и зритель. Меньше становится в театрах интеллектуального репертуара с тонким юмором. Театры оправдываются тем, что жизнь сложная и зрители не хотят думать, они не хотят страдать, переживать — хотят развлекаться, и мы им это предоставляем. Но это путь в никуда, как для театров, так и для зрителей. Поэтому фестивали — единственная на сегодняшний день возможность строить диалог с другим зрителем и показывать свою работу коллегам, профессионалам. Это важно, потому что, когда театр варится только в своем «котелке», ничего хорошего не происходит. Без диалога, обмена, движения и т.д. говорить о каком-то развитии не приходится. Но Театр 19 все 19 лет своего существования много ездит — я очень дорожу этой стороной жизни театра, и это вопрос не про деньги.

Я очень активный зритель. В Харькове смотрю практически все премьеры, дипломные спектакли в театральных вузах и, конечно же, на фестивалях классные работы коллег. Это вдохновляет, развивает плюс общение с коллегами. В прошлом году на фестивале «Молоко» в Одессе я наконец-то посмотрел легендарную «Лiсову пiсню» львовского театра им. Леся Курбаса, и могу сказать, что, наверное, это одно из сильнейших впечатлений в моей театральной жизни. А сейчас во Львове в театре Леси посмотрели «Бабу Прiсю» с легендарным и потрясающим Стефаном. И это дорогого стоит.

От того, что происходит в Харькове сегодня, ощущения не радостные. Сложно с актерами. Престиж этой профессии все эти годы серьезно падает. Поэтому, что касается молодежи, сейчас найти по-настоящему одаренных, профессионально подготовленных актеров и при этом еще желающих служить в театре (практически бесплатно в наших условиях) практически невозможно. Если их, классных, удается найти, то они преимущественно в Театре 19. Ну, это я шучу, хотя и со смыслом.

Нашим театральным институтам не мешало бы провести статистику — сколько выпускников актеров и режиссеров остаются в профессии по истечении определенного срока, и задаться вопросом, целесообразно ли такое количество вузов, кафедр и т.д.?

Я приверженец психологического театра, так, как я его понимаю. Довольно давно на психологический театр навешено клеймо чего-то устаревшего, потерявшего жизнеспособность, нафталинового. Я с этим не согласен и вижу подтверждение этому постоянно. Скажем, недавно мне посчастливилось посмотреть дипломный спектакль студентов 4 курса нашего Университета искусств «Дядя Ваня» в постановке Степана Пасичника — опять-таки, это просто мое потрясение. Он абсолютно не отменяет наличие современной формы, интересного звучания. Поэтому я считаю, что рано хоронить психологический театр, а те, кто его хоронят, часто не владеют профессией.

Если говорить о подготовке актеров, то крен в последние годы в сторону пластики привел к тому, что они очень пластичные, но, как только открывают рот, хочется повеситься или застрелиться. Они порой просто не умеют взаимодействовать на сцене словом. А еще из театра, к сожалению, уходит игра как таковая, создание образов. Я люблю вкусную актерскую игру, когда актеры разные в разных ролях, когда они находят какие-то приспособления для создания образов. Но если от них не требуется создание образов, то в результате они просто уже не умеют этого делать.

Многие молодые актеры пытаются штурмовать Киев. Эти штурмы в лучшем случае заканчиваются съемками в рекламах и сериалах. Ничего не имею против того, что актер, много и интересно, разнообразно и плодотворно работающий в театре, снимается, пусть и в сериале. В конце концов, театр не может обеспечить актерам достойное их таланта материальное обеспечение. Но все прекрасно понимают, что актер развивается, шлифует свою профессию в театре.

С молодыми режиссерами тоже не просто. Я учился под руководством Александра Сергеевича Барсегяна, человека, который около 40 лет руководил режиссерской кафедрой и единолично был выпускающим педагогом. Казалось бы, высококлассных профессиональных мастеров режиссуры должно быть невероятное количество. Но их нет. И когда постоянно слышишь об отсутствии режиссуры, возникает мысль: что-то тут не так. Режиссера сложно научить, если не создать ему определенные условия. На моей памяти в Доме актера рождалось такое количество театров, как мы в свое время, построенных на драйве, желании, молодежной энергии. Все это часто быстро заканчивалось по тем или иным причинам. Люди исчезали из профессии.

Думаю, театру нужна государственная поддержка, интерес и внимание. В противном случае картина в целом будет печальная: по принципу выживает, кто как умеет, будут отдельные, случайные, спонтанные всплески, которые, собственно, мы и наблюдаем.

Я всегда шучу, что не я нахожу пьесы, а они меня. В этой шутке большая доля серьезного смысла, потому что если оглянуться назад, то практически каждая пьеса, особенно те, которые стали знаковыми для нашего театра, действительно сами постучались в дверь.

Мне нравится, когда спектакли отличаются друг от друга. Спектакль «Звiрячi iсторiї», которым мы закрываем сезон, имеет богатую фестивальную жизнь. Побывал в течение сезона на фестивалях в Киеве, Одессе, Львове, Херсоне, Кропивницком, Днепре, Николаеве. Приятно осознавать, что восторг, связанный с этим спектаклем, на всех фестивалях неразрывно связан с именем нашего города, то есть о сегодняшнем театральном Харькове узнают и за его пределами.

Как правило, для постановки я беру либо совершенно неизвестные тексты, либо имеющие небольшую сценическую историю. Хотя есть и исключения вроде «Гамлета».

Сделать выбор в плане драматургии для нашего театра очень сложно, нужно, чтобы совпало очень много факторов. В первую очередь, я должен влюбиться в эту пьесу, то есть не может быть, чтобы я с каким-то «холодным носом», расчетливо, прагматично подумал о том, что сейчас нужно сделать вот это. Нет, во мне должна родиться та самая эмоция. Кроме того, я, может быть, хотел бы поставить какие-то вещи, но должен думать о том, будет ли это смотреть зритель, поскольку мы все равно зависим от зрителя. А сегодняшний зритель не будет смотреть многое.

Когда я беру пьесу, всегда думаю о том, кто что будет играть в ней. Театр — ансамбль актерских индивидуальностей, я это сформулировал давно и продолжаю ставить в основу всего. Меняются некоторые фамилии, но суть остается. Необходимо, чтобы для них были интересные роли. И чтобы они не повторялись, в новом спектакле играли что-то новое для себя, то, что не играли в прошлом или позапрошлом спектакле, — это набор факторов, который всегда учитывается, и как я радуюсь, когда это сходится. В «Пожалел дурак дурочку», например, это так и произошло: я прочитал пьесу, и понял, что практически для всех актеров театра есть интересные, глубокие роли.

Записал Викентий Пухарев

Фото: Александр Кочегура

Так же на KharkovInform: