Виктор Ерофеев: Как вернуть России Аляску и где конец Путина


Дата публикации: 20 марта 2014

Российский писатель представил на кельнском литературном фестивале Lit.Cologne свой роман «Акимуды» немецким читателям и рассказал в интервью DW об «опасности крымской аферы».

В романе Виктора Ерофеева «Акимуды» Россия объявляет войну неведомому государству Акимуды и захватывает территорию, которой не существует. В порыве воодушевления русские люди становятся невероятно патриотичными… «Крым для меня – те самые Акимуды, о которых я и хотел сказать», — признался Ерофеев на встрече со своими немецкими читателями.

В течение часовой беседы с публикой, которую вел «патриарх» немецкой журналистики Фриц Пляйтген (Fritz Pleitgen), долго работавший корреспондентом в Москве, Виктор Ерофеев поздравил украинцев с «победой над Путиным, который хотел превратить Украину в заднее колесо российской империи», и предупредил о «наступлении информационной холодной войны». Ерофеев рассказал, что подписал открытое письмо в поддержку Украины, поскольку «нет сил терпеть это безобразие», и призвал немцев делать все для того, чтобы Европа была сильной. «Ваша сила – это наша надежда», — уверил собравшихся литератор. Пытаясь свернуть в сторону литературных тем, писатель назвал Крым «виноградным бикини русской культуры». Этим и воспользовалась корреспондент DW, чтобы продолжить беседу.

DW: Виктор, Крым для вас – не только литературный объект, но и территория непосредственного присутствия. У вас есть дом в Крыму. Как вы относитесь к нынешней крымской реальности?

— Я думаю, это еще одно мое испытание в жизни. Крым для меня – земля русской культуры. Почему Крым? Почему Коктебель? Потому что Крым – земля Андрея Белого, Цветаевой, Ахматовой, Булгакова, Мандельштама, Алексея Толстого. И это, конечно, земля Макса Волошина. Это земля красных и белых, спора и примирения. Крым — это дом, который олицетворяет русскую способность найти общую идею (я имею в виду Волошина).

Но происходящее сейчас — это абсолютно неприкрытая агрессия, необъяснимый с точки зрения международных отношений акт. Представьте: вот мы с вами разговариваем, вы мне понравились, я подарил вам свой пиджак, вы его носите, а потом, через месяц, я залез к вам в шкаф и забрал его. Так нельзя! Можно было договориться о пиджаке. Может быть, вы бы мне его назад и отдали. Или вы бы сказали: «Виктор, я куплю другой пиджак».

— Я чувствую, тема для вас болезненна.

— Конечно, в частности, из-за того, что моя дочка – наполовину украинка. Мы фактически вступаем в очень враждебные отношения с той частью Украины, которая считает, что целостность Украины — это неотъемлемая часть ее государственной ментальности. Если бы я был украинским писателем, я бы пришел в полный ужас. Я пришел в полу-ужас. Не потому, что мне это не больно. Мне больно. Но я не испытываю непосредственного гнета.

— Русскому писателю тоже есть от чего прийти в ужас, мне кажется.

— Я в ужасе от той пропаганды, которая льется по телевидению. Я никогда в советские времена, ни во время входа в Чехословакию, ни во время войны в Афганистане, ни даже, когда я был совсем маленький, не видел такого количества лжи и дурного монтажа, когда одно выдается за другое. Мне трудно жить в государстве, которое так обманывает свой народ.

— Возвратимся к вашему образу. Крым – это не совсем пиджак. Это территория, большая часть населения которой, если верить результатам референдума, высказались за воссоединение с Россией. Кажется ли вам это волеизъявление легитимным?

— Давайте пообещаем эскимосам Аляски учетверить их зарплаты и пособия. Может, они тоже захотят примкнуть к нашей Чукотке? Так нельзя поступать. Мне этот референдум кажется абсолютно нелегитимным. Конечно, исторически эта земля связана с Россией. И давайте покритикуем Украину: эта страна очень мало сделала для Крыма. Крым населен людьми совкового типа, которые ностальгируют по Советскому Союзу. Такая у них ментальность. Едва ли они задумывались о том, что будет дальше. Ведь теперь крымчанам надо теперь будет служить в российской армии, им надо будет сильно помалкивать, потому что свобода слова, собраний и прочего у нас не культивируются. Словом, они попадают в пространство куда меньшей свободы.

Я думаю, крымчанами двигало наивное простодушие, которое, надо сказать, характерно и для жителей России. Нам, мол, закон не писан: захотели – сделали, захотели – не сделали. Мы ­– люди не XXI века.

— Госсекретарь США Джон Керри считает, что российский президент действует в стиле позапрошлого века.

— Я на это скажу, что Путин – это такой часовщик, манипулятор времени, который сегодня переставляет часы на XXI век, а завтра – на XVIII. Главная проблема – наша поразительная политическая незрелость. И мне кажется, пока мы не избавимся от этой незрелости, никакого существенного изменения не произойдет. 15 процентов населения понимают, что происходит. 15 процентов — либералы, думающие по-европейски. 15 процентов читают Deutsche Welle. 15 процентов мечтают, чтобы дети учились в хороших университетах. 15 процентов хотят ходить в хорошие рестораны и зарабатывать хорошие деньги… Остальные считают, что и так все прекрасно, что ничего не надо делать. В XXI веке нельзя быть таким наивным.

— Вы уже доказали романом «Акимуды» свои пророческие качества. Ваш «прогноз погоды» в Крыму на ближайшее время?

— Крым – опасная земля для русских правителей, земля с огромным количеством энергии, земля, которая не терпит зла и лжи. И мне кажется, что вторжение в Крым – это начало конца Путина.

— Почему? Его рейтинг высок, как никогда…

— Мне кажется, что человек, который нарушает целостность чужой страны, нарушая международные законы и собственные недавние обещания, наступает сам на себя. Его идея собирания русских земель, желание порадовать население Крымом – план недальновидный. Нельзя неловкими и противозаконными действиями, шокирующими весь мир, построить страну. Не говоря уже о том, что его действия развязывают руки всем странам, которые хотят иметь ядерное оружие.

— Украинские блогеры благодарят президента Путина за важный вклад в процесс единения украинской нации. Открытая агрессия, конечно, сплачивает народ. Как вам кажется, какой будет новая всеукраинская идентичность?

— Я считаю, что украинская нация уже имеет свою идентичность. Я бы ее определил так: «ленивый гедонизм». Это умение получать удовольствие от жизни, умение работать, традиционные фольклорные ценности, особое отношение к семье (не случайно так важны понятия «кум» и «кума»). Но сейчас, когда происходит русское вторжение, перед лицом общего противника происходит, конечно, объединение страны и государства. Очень не хотелось бы, чтобы на фундаменте ненависти к внешнему врагу строилась новая украинская нация, но, видно, так история распорядилась.

Русская служба DW

Так же на KharkovInform: