Заметки о литературе


Дата публикации: 4 августа 2012

Ладно, я научу вас выбирать книги. Не то чтобы это наука, но вот ты пришёл в книжный, вот увидел всё это богатство, вот глаза у тебя разбежались… Короче, нужен
метод. Система отбора.

Ты можешь выбрать по цвету — и ошибиться; по названию — и завтра же выбросить книгу в мусор. Можешь, на худой конец, прочитать аннотацию на задней стороне обложки — но много ли она тебе даст? Аннотация на обложке — самостоятельный жанр, не имеющий никакого отношения к тому, что под ней.

Цель аннотации — ни в коем случае не проговориться о содержании книги, даже под пыткой; запутать след и увести нас подальше, как птица уводит охотника от гнезда. Есть текст, подтекст и есть надтекст. Текст — это то, что на виду. Подтекст — всякие мысли, упрятанные поглубже, до которых нам предстоит докопаться. И надтекст — он летает над книгой и никогда не опускается на неё. Каким ветром его сюда занесло, никто не знает. Это даже не чьи-то ассоциации, возникшие от прочтения книги, которая когда-то пять минут лежала рядом с этой. И не итоговая фраза в игре «испорченный телефон» с десятью тысячами участников. Это что-то совсем постороннее, не от мира сего. Да, если искать метафору, то в этой сфере: дух Ньютона, явившийся на спиритическом сеансе, где вызывали дух Наполеона, и всё, что у них общего — это то, что они оба духи. Из мёртвого мира. Но и считать это просто ошибкой мешает вот что: а вдруг там это не ошибка — и не нашего ума дело.

Поэтому мы и верим и не верим, когда на обложке «Братьев Карамазовых» читаем: «Всякое братство основано на недопустимой жертвенности одних и постоянной готовности остальных сделать их жертву ненапрасной. Но что будет, если кто-то из них нарушит молчаливый договор и бросит вызов устоявшимся вековым традициям тайных обществ?»; на обложке «Над пропастью во ржи» — «Конь ржал над пропастью. Коню было плохо. Всем вокруг было плохо, но коню особенно. Его не покидало чувство бессмысленности жизни. У коня была мечта, он её не воплотил. Кто-то большой и сильный отобрал у коня мечту. Кто?»; а на «Унесённых ветром» — «Ветер может унести всё, что захочет: разум, память, любовь и даже жизнь. Но хуже всего приходится тому, у кого ветер уносит душу. Такому человеку ничего не остаётся, как самому отправиться вслед за ветром — и искать своё “я”, пока хватит сил».

Тем более что, так бывает, аннотация и сюжет книги могут на секунду совпасть — как с «Тропиком Рака»: «Звенит будильник. Человек собирается на работу. Его одежда напоминает плащ. Человек невинен, но все окружающие думают по-другому, поэтому он и закутался в плащ-палатку. Вскорости должно произойти то, что произойдёт, и тогда уже будет поздно строить планы на день».

Итак, всё и всегда вопрос доверия, и если вы склонны верить аннотациям на обложке, то, безусловно, поверите и мне: мой метод в сто раз лучше и при правильном применении бьёт наверняка. К тому же он прост и не требует ничего, кроме как прочитать фамилию автора наоборот и немного пораскинуть мозгами. Почему наоборот? Судите сами. Книга — это же alter ego автора, результат его борьбы с миром, устоявшимися в литературе правилами и с самим собой. Поэтому любая книга — это антиавтор; в ней записаны все претензии писателя к себе, собраны недочёты Вселенной и подведены итоги многолетних наблюдений: мир плох, я слаб, но знаю, как сделать мир чуть лучше, а себя сильнее — ну или слегка облагородить нас с ним, чтобы наше несовершенство не так бросалось в глаза.

Что именно заботит писателя как человека, содержится в его фамилии или псевдониме; о чём говорят его книги — в фамилии или псевдониме, прочитанном наоборот. Вы заходите в книжный и видите — Барнс. Барнс — это «бар» и «нс», т. е. «нос». Барнса интересует бар, он любит выпить, и ещё его беспокоят размеры собственного носа — слишком длинного, очевидно, и возможно, сующегося не в свои дела. Но нас не волнует «Барнс», нам нужен «Снраб» — «сон» и «раб», а значит, в книге будут сплошные фантазии, их поток подавляет героя, делает его своим рабом. Если б не сны, из жизни героя могло б получиться что-то путное, а так…

Возьмём случай посложнее. Улицкая. «Улей», «улица» — рой мыслей, идей в фамилии, — и «Яакцилу» — зацикленность на себе (долгое «я-а») в сюжете, из которого выглядывают то як, то мексиканский воин Акцилу, за этим яком гоняющийся. И раз так, то, покупая книгу «Яакцилу», рассчитывайте, что действие будет происходить не на нашем континенте и будет много авторских отступлений.

Апдайк. Это что-то совсем цирковое: «ап!» («але-оп!») и «дайк», что, в общем-то, тоже «ап!» Автор мнит себя акробатом в литературе, но его книги — «Кйадпа» — про ад и бильярд. Хотя «па» — не без цирка, согласен.

Киплинг. «Пли» (автор, стало быть, военный, защитник империи), окружённое «ки» («кикиморой»? «кино»? Нет, «Китаем». Автор родился в Китае, или где-то в тех местах, может, в Индии. Но точно не в Англии, как написано на обложке) и произнесённым по-детски «ринг». Британский подданный, пишет об Индии, для детей. Но дело не в этом, а в «Гнилпик». «Гнил, гнил пик горы — вершины мира» — как-то так должна начинаться эта книга.

И снова на «-инг» — «Голдинг». Гол; золото; золото, что звенит (динг-донг). Выигранный Англией кубок мира по футболу. А книги — «Гнидлог»: «лог» — «слово», «наука»; наука о людях не очень хороших.

Мураками. Ну, с писателем всё понятно, а вот что касается «Имакарум», то там нас ждёт какой-то Макар, причём не обычный, а на латинский лад. Макар и кто-то ещё с ним. Неужели Макаренко? «Окне…» Нет, не Макаренко. Особенно если «окне…» — глагол в повелительной форме. Может, Купер? Да, Купер подходит. Достоевский. Достойный человек. Благородных кровей.

А вот тоненькое «йи» в «Йиксвеотсод» говорит о том, что его книги могут и напугать. И вообще, «Йиксвеотсод» — это иксовед, специалист по загадкам и преступлениям. А теперь без фамилий, только книги. «Во кабан», — подумала маленькая и начитанная, но не слишком грамотная девочка, когда к ней начал приставать старый толстый дядька.

«Казьлаб» — про одного старого неугомонного казьлаба, который… Да что ты будешь делать! «Вономил» — милое, очень милое, но воняет. «Ннам» — ну кому ж ещё. «Чивохурдна» — забавный зверушко, украинский аналог чупакабры. «Наив». Всё ясно. Вот честное название для книги. «Нилес». Ни дрова. И вправду, не лез бы. «Киналап». Собрание киноляпов. Дальше — сами. Например, «Хищянсарк». Какие у вас соображения?

Текст: Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: