Японец британец


Дата публикации: 9 ноября 2017

В этом году Нобелевскую премию по литературе присудили Кадзуо Исигуро. С формулировкой «Который в романах великой эмоциональной силы открыл пропасть под нашим иллюзорным чувством связи с миром»

И ключевое слово здесь, пожалуй, «нашим» — не японским, не британским. Исигуро — родом из Нагасаки — с шести лет британец; если быть точным, семья переехала в Англию в 1960-м, а гражданство он получил в 1982-м — когда вышел его первый роман. Этот роман, «Там, где в дымке холмы», японский — не по языку, Исигуро с самого начала писал на английском — по сюжету и стилю: сдержанно, минималистично, созерцательно. Отрешённо и загадочно. Героиня — японка средних лет, живущая в Англии, сложно сказать, насколько она уже англичанка или ещё японка, где «ещё» и где «ужé».

В последующем романе «Художник зыбкого мира», ставшим в 1986-м книгой года в Великобритании, герой тоже японец, переживающий военное прошлое своей страны — Японии, но это военное прошлое — общее. В дальнейшем героев-японцев у Исигуро больше не будет, будет идеальный британский дворецкий, служащий новому хозяину-американцу, в «Остатке дня» (1989, Букеровская премия: «японец написал один из самых английских романов XX века» — и экранизация с восьмью номинациями на «оскар»); и — за рамки Великобритании: неназванная центральноевропейская страна в лучшем по стилистике романе «Безутешные» (1995), Шанхай начала века в «Когда мы были сиротами» (2000).

К Англии, сделав, возможно, круг, Исигуро вернулся в последних двух романах, но это уже не та Англия — и романы не те: антиутопия, где клонируют живых доноров органов в «Не отпускай меня» (2005), хоть действие и в британской школе-интернате 1990-х, и реально фэнтези: эльфы, рыцари, драконы — в заслужившем Нобелевскую «Погребённом исполине» (2015), где Англия — дикая, сказочная страна времён короля Артура.

А стиль, отмечают критики, лаконичный, а техника намёка и атмосфера иллюзорности происходящего, вроде под внешним миром скрывается что-то ещё и оно-то как раз то, что заслуживает внимания, — остаются, развиваясь, конечно, дополняя себя, прежними. Т.е. японскими?

Смешанные идентичности — смешные, ни вашим ни нашим, но именно они-то и делают искусство, искусство всегда полукровка, результат адюльтера то с тем то с этим (традиции и новаторство, говорят об этом литературоведы). И если посмотреть, кому дают Нобелевскую премию по литературе, — то за это: смешение рас, и два, и три — жанров, видов искусств, мировоззрений. Во всяком случае последние: в прошлом году Боб Дилан, певец, в позапрошлом — Светлана Алексиевич, журналист, два года назад — Патрик Модиано, по сути мемуарист. Но даже если не столь радикально, а в одном жанре, всё равно и всегда: литература — метис.

Но полноте, неужели только последние нобелевские. Первым из британцев (Исигуро же всё-таки британец) дали Нобелевскую не старым, надёжным, проверенным временем Джорджу Мередиту, Томасу Харди или Суинбёрну, тоже выдвигавшимся, а 41-летнему (и он до сих пор самый молодой из Нобелевских лауреатов), родом из Британской Индии, Киплингу — чужаку в английской литературе, и тематически и стилистически. Нет, пожалуй, всё-таки ключевое слово в формулировке Исигуро не «нашим» и не «иллюзорным», а «связи».

Андрей Краснящих

Онлайн-версию журнала «Что? Где? Когда?» читайте по ссылке
https://issuu.com/whatwherewhen/docs/11_223_2017_________________02

Так же на KharkovInform: