Владимир Войнович: «Недавно прочёл “Анну Каренину” — с большим интересом, всё ждал, чем дело кончится»


Дата публикации: 30 ноября 2018

В этом году не стало Владимира Войновича. В 2017-м ему исполнилось восемьдесят пять, в 2016-м вышел последний его роман «Малиновый пеликан», сразу переведённый на украинский и изданный харьковским «Фолио». In memoriam — выдержки из интервью писателя, которое он дал незадолго до выхода этого романа.

Украина для Вас не чужая. У Вас даже в «Скайпе» в личном профиле стоит «Запорожье, Украина» — Украина настолько дорога Вам?

В «Скайпе» это не я ставил, это я не знаю, кто поставил. А Украина дорога, конечно, — потому что и я там жил, и это родина моих предков во многих поколениях. Мой отец родился в Новозыбкове — теперь это Брянская область, а ранее была Черниговская губерния. Мой дед, отец моего отца, родился в Одессе. Моя мама тоже родилась где-то там, в Одесской области. И бабушка, и дедушка — с её стороны — тоже. Но даже если б Украина не была частью моей биографии, я бы относился к тому, что сейчас происходит, точно так же. Потому что мне не было всё равно, что происходило в Чехословакии, Польше, других странах, боровшихся за свободу от Советского Союза, и что в Прибалтике произошло — когда прибалты захотели и смогли отделиться, я это приветствовал.

Вы говорите по-украински, читаете?

Я в юности жил в Украине — я можу розмовляти українською (говорит без акцента — А. К.). Я когда жил в Украине, по-украински не говорил, учил я его тоже мало, потому что учился в Украине только в двух классах вечерней школы, читал, правда, книжки. Прочёл всю украинскую классику. Прошло шестьдесят лет, и я давал интервью в Киеве українському телебаченню — по-украински, и потом спросил у ведущего: «Ну як моя українська мова?» Він казав: «Та нічого, приблизно як у наших депутатів». Но для меня это всё равно комплимент был, потому что я вообще никогда по-украински не говорил, и тем более шестьдесят лет не был в Украине.

А что, если бы Вашего Чонкина послали сегодня воевать в Украину?

Вы знаете, Чонкин не герой, Чонкин — дисциплинированный солдат, то есть дисциплинированный в том смысле, что он всегда хочет исполнить то задание, которое ему дают, но поскольку задания ему дают идиотские, противоречивые, физически это сделать не может, но старается исполнить. Если ему поручают охранять самолёт, он его охраняет, даже когда на него нападает целая дивизия. Я Вам скажу, что если бы его послали в Украину, он вёл бы себя как дисциплинированный российский солдат. А если бы он был на украинской стороне, то вёл бы себя как украинский дисциплинированный солдат. Кстати, где-то в Украине, в Полтавской области, есть село Ченкино — я проезжал на машине и очень удивился, — правда, оно через «е»: Ченкино.

У Вас репутация сатирика-провидца — Вам не страшно, что Ваш литературный вымысел (или это всё-таки прогнозы и предвидения?) сбывается? Я имею в виду в первую очередь «Москву 2042» , конечно.

Вы знаете, я когда писал это, всё-таки надеялся, что будет как-то не так. Я писал «Москву 2042» как роман-предупреждение, я как бы этим говорил верховным деятелям Советского Союза, что если так будет и дальше, вот к чему вы придёте сами и к чему приведёте страну. Я очень надеялся, что мои предсказания не сбудутся. Но они, к моему сожалению, сбываются. Я вовсе не собирался стать пророком, и не собираюсь это эксплуатировать — хотя мне некоторые советуют: раз ты так угадал, то можешь выступать, как Кашпировский. (Смеётся.) Когда пишешь книгу о будущем, а «Москва 2042» — это у меня единственный опыт написания книги о будущем, — то всегда оцениваешь те тенденции, которые есть сегодня. Когда я начинал писать в восемьдесят втором году «Москву 2042», тогда уже ясно было, что церковь будет играть когда-нибудь большую роль, что государство перестанет с ней бороться, а наоборот, привлечёт её к себе, что влияние КГБ становится всё больше и больше, потому что тогда страной управляли малообразованные люди, а страна большая, управлять сложно, и им пришлось призывать на помощь людей более образованных, а среди них были люди, окончившие Высшую школу КГБ, которые лучше партийных руководителей знали жизнь, владели языками и так далее. Было понятно, что КГБ когда-то займёт главенствующее место. Кстати, КПСС, используя НКВД-МГБ-КГБ как «карающий меч революции», сама же всегда их и боялась, боялась, что КГБ станет над партией. И вот в конце концов это произошло.

И последний вопрос: что Вам нравится или не нравится в современной литературе?

Это самый трудный вопрос из тех, которые Вы задали, — знаете почему? Я в последнее время за современной литературой, честно Вам скажу, не слежу, иногда так случайно что-то попадается. Потому что я за свою литературную жизнь так много прочёл всякой белиберды, которую присылают. Мне очень много рукописей присылали, книг дарили, и естественно, не очень хороших гораздо больше, чем хороших. Поэтому я разочаровался, и сейчас стараюсь перечитывать классику. Недавно я прочёл «Анну Каренину» — с большим интересом, всё ждал, чем дело кончится. Пушкина прозу перечитываю, Чехова.

Интервьюировал Андрей Краснящих

Фотографии и рисунок Александра Мильштейна

Так же на KharkovInform: