Вот ржёт крупный современный писатель


Дата публикации: 7 декабря 2020

 

30 декабря исполняется 115 Даниилу Хармсу (1905–1942)

Дурачиться в литературе и дурачиться в литературу — разница вроде не так велика. Но с Хармсом, как с Пушкиным: сколько ни пытайся писáть под него, выходит забавная (или нет) графомания. «Открытий чудных» и «вываливающихся старух» можно наплодить километры, а всё равно выдать за Пушкина и Хармса чего-то не хватает. И тот, и тот пионеры, а эпигоны, казалось бы, обладающие всем этим целиком, всем этим «целиком» и скованы. Это как со звёздным небом, где они видят, кроме созвездий, ещё и подмигивающие иногда, брезжащие звёзды, а мы тупо звёздный атлас. «Брезжащие» — в значении «зарождающиеся», и речь о потенциальном, техниках, приёмах, которые в текстах развития не получают, но в латентном виде присутствуют и влияют на всё остальное в нём.

Можно пойти дальше Хармса, но только в одном из направлений —  по «х», «а», «р», «м» или «с», — как это сделали с анекдотами о русских писателях в «Пионере», и получилось классно весело, совсем смешно. Но вот в том-то и дело, что  у самого Хармса в его литературных анекдотах смешно не так, не так смешно, а ещё и немного страшно. Или печально. Да и фонтан юмора, по Пруткову, приглушён, чтоб не мешал другим интонациям в симфонии. И когда читаешь после ПсевдоХармса Хармса, чего-то не хватает, вернее, у Хармса другое с избытком. Тот же ужас, допустим: «Пушкин любил кидаться камнями. Как увидит камни, так и начнёт ими кидаться. Иногда так разойдётся, что стоит весь красный, руками машет, камнями кидается, просто ужас!» Хармс же и в жизни любил пугать и выглядел, как смерть, его многие боялись.

Не лицо, а череп, к тому же нахмуренное, высокий рост и высокий крахмальный воротник, длинная трубка во рту и в руках трость, как коса, однако помимо смерти, Хармс напоминал и клоуна — широким не к месту галстуком, брюками-гольф и гетрами, цилиндром, котелком или большим кепи. Ну и постоянная буффонада: розыгрыши, сценки-фарсы, эксцентрика в бытовой жизни, «Цирк Шардам». Да и сам псевдоним, конечно, — что от французского «charmes» (прелесть, чары, колдовство) и английского «harm» (вред, зло, обида) одновременно. Клоун-смерть — образ эпохи, понятно, но и глубже, а если совсем глубоко, — то во времена Пана, веселящего богов и вселяющего в людей панический ужас.

В текстах Хармс такой же, как в жизни; возможно, он первым придумал, как использовать коулрофобию в литературе, ведь придумал же он и театр абсурда лет за двадцять до его появления. Во всяком случае, Джокер у «DC Comics» появится в 1940-м, а уж массовый страх перед клоунами-убийцами разовьётся к девяностым, после стивен-кинговского Пеннивайза из «Оно».

Пугает и смешит — а говорит ли серьёзно? Что у Хармса за душой? (Вот у Джокера мы знаем что.)

Наверное, у Хармса за душой ещё один Хармс, в том смысле, что нам с его творческой программой даже из писем (тоже полных клоунады) никогда не разобраться. Хармс везде в образе Хармса. Но можно попытаться. Например, поверить ему, когда он в одном из писем говорит: «Когда я пишу стихи, то самым главным кажется мне, не идея, не содержание и не форма, и не туманное понятие “качество”, а нечто ещё более туманное и непонятное рационалистическому уму, но понятное мне и, надеюсь, Вам, милая Клавдия Васильевна, это — чистота порядка. Эта чистота одна и та же в солнце, траве, человеке и стихах. Истинное искусство стоит в ряду первой реальности, оно создаёт  мир и является его первым отражением. Оно обязательно реально. Но, Боже мой, в каких пустяках заключается подлинное искусство! Великая вещь “Божественная комедия”, но и стихотворение “Сквозь волнистые туманы пробирается луна” — не менее велико. Ибо там и там одна и та же чистота, а, следовательно, одинаковая близость к реальности, т. е. к самостоятельному существованию. Это уже не просто слова и мысли, напечатанные на бумаге, это вещь, такая же реальная, как хрустальный пузырёк для чернил, стоящий передо мной на столе. Кажется, эти стихи, ставшие вещью, можно снять с бумаги и бросить их в окно, и окно разобьётся. Вот что могут сделать слова!»

Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: