Травеложество


Дата публикации: 1 марта 2019

20 марта исполняется 65 лет австрийскому писателю Кристофу Рансмайру.

При всей фирменно австрийской тяжести, текучести Рансмайр очень лёгкий автор — путешественник. Даже представляя себя-писателя, он говорит: «Писатель? Поэт? Сочинитель? Нет, я на такие звания не претендую. Рассказчик? Называйте меня, как хотите. Признаться, в формулярах я простоты ради иногда пишу автор, но таковым может быть и составитель инструкций по использованию тех или иных вещей. В формулярах мне больше всего по душе пункты, где можно назваться просто туристом, ведь, пожалуй, рассказ тоже предполагает непритязательность, умение удивляться, лёгкий багаж, любознательность или хотя бы готовность не просто судить о мире, но и познать его, исходить пешком, а если угодно, обойти под парусом, излазить, исплавать и даже выстрадать. Но как долго человеку необходимо просто наблюдать мир, толковать (правильно или превратно) его призывы, знаки и жесты, при этом зачастую впадать в заблуждения и распоряжаться всего-навсего глазами и слухом, но не голосом, не речью — чтобы в конце концов он мог собраться с духом и произнести нечто удивительное и необыкновенное, нечто вроде однажды случилось так, чтобы с полным правом заявить: однажды случилось так»(1).

Он начинал с репортажей, как Киплинг за сто лет до этого, оставшийся репортёром в стихах, рассказах, романах и сказках и показавший литературе язык — простой, репортёрский, новый, совершенно XX века.

Но Рансмайр не Киплинг, как XXI век не XX. Над каждым репортажем он работает по четыре-пять месяцев, шлифуя, что и так отшлифовано, но требует ещё более точных слов, — «не делая различий для себя между репортажами и прозой»(2), но всё-таки в сторону прозы. За одну из последних таких книг — «Атлас робкого человека» (2012), — состоящую из семидесяти мест мира, историй, начинающихся словами «Я видел…», он получил несколько премий как за нон-фикшен, так и за фикшен, какая разница.

Нет, Рансмайр и в самом деле всю жизнь проводит в путешествиях, разница в другом.

Например, в первом из пяти на данный момент романов, «Ужасы льдов и мрака» (1984) — об австро-венгерской экспедиции на Северный полюс в 1872–74-м, — хроника, дневниковые записи участников, инсталлирована в путевые заметки пропавшего без вести итальянца-австрийца, решившего в 1982-м повторить путь, а они в свою очередь — в путешествие автора туда же через год и размышления обо всем этом.

В «Последнем мире» (1988), самом знаменитом романе — тоже путешествие, римлянина Котты в черноморские Томы, место ссылки Овидия, только современность и I век не расслоены, а слиты: всё техническое, что есть у нас, есть и там, но ржавое и старое, — а в целом дело не в этом, а в том, что Овидий — автор «Метаморфоз», философской поэмы на основе учения Пифагора, где другой принцип устройства мира, вне понятия исторического времени.

И немножко то же самое, но ближе и жёстче, в «Болезни Китахары» (1995), где нет ни реальных дневниковых записей, ни реальных «Метаморфоз», весь документ — и путешествие — это альтернативная история послевоенной Германии, пошедшая не по «плану Маршалла», а по «плану Стелламура», демонтировавшему страну проигравших и пустившему её вспять цивилизации.

Однако более радикального разрыва с репортажем, травелогом не последовало. Хотя как посмотреть: в четвёртом романе, «Летучей горе», вышедшем в 2006-м, т. е. после одиннадцатилетней паузы (а травелоги продолжали выходить: «Дорога на Сурабаю» [1997], — и повесть, и пьеса, и «Признания туриста» о литературе), «романе-путешествии», как определили критики, восхождение в горы Трансгималаев двух братьев-ирландцев разбито на строфы и дано в столбик, репортаж в форме стихов. Это аудиороман, рассчитанный на восприятие вслух, Рансмайр ездил с ним и читал со сцены, — изданный аудиокнигой наряду с бумажной. Но опять же, дело не в этом, а в связи «Летучей горы» с предыдущими как бы историческими романами Рансмайра. Он как-то проговорился: «Тот, кто совершает восхождение на гору, совершает в некотором роде путешествие во времени, путешествие в прошлое. Чем выше он поднимается, тем дальше уходит в глубины человеческой истории: из цивилизованной долины в такие области, которые предстают перед современным путешественником в том же виде, в каком представали и перед охотником эпохи неолита, тысячи лет назад»(3).

Считать ли самым радикальным романом Рансмайра пока «Летучую гору»? В последнем на сегодня, пятом романе «Кокс, или Ход времени» (2016) знаменитый (и реальный) лондонский ювелир, изобретатель и часовых дел мастер XVIII века Джеймс (в романе он Алистер) Кокс приезжает по приглашению китайского императора в Запретный город, чего с настоящим Коксом не происходило, но китайскому двору он свои изделия поставлял. Путешествие во времени, чем, собственно, и занимается Рансмайр, — во время, — здесь, вероятно, получает окончательную разработку, ибо кто же больший хозяин времени, чем часовщик. Или император страны, где время застыло, где его нет.

Андрей Краснящих

 

1 «Признания туриста. Допрос» (2004). Перевод Нины Фёдоровой.

2 Из интервью.

3 Цит. по: Александра Кряжимская, «В поисках “незыблемого места”».

Так же на KharkovInform: