НЕ МОДЕРНИСТ, НЕ РОМАНИСТ, НО ВСЁ ЖЕ…


Дата публикации: 3 сентября 2020

11 сентября — 135 лет Дэвиду Герберту Лоуренсу (1885‒1930).
Знаменитым, при жизни и ещё более после смерти, его сделали романы: скандальные, запрещённые(1) «Радуга» (1915) и «Любовник леди Чаттерлей» (1928) со сценами секса и размышлениями о нём. Всего Лоуренсом за двадцать лет было написано двенадцать(2) романов, где главная тема творчества: секс — так или иначе, в том или ином своём содержании. Но романы же и самая слабая сторона его творчества: они многословны, не просто много букв, а целыми страницами поток удручающе тяжеловесных «лирических», «поэтических» излияний «по поводу», да ещё и «высоким стилем», т. е. высокопарным, пафосным, декларативным. И это не лишь в авторских отступлениях, но и в пейзажах, которых чересчур и везде, в диалогах и монологах, из-за этого нечеловеческих, неживых. Ещё и всё на полном серьёзе, без толики юмора, не говоря уже — самоиронии.
Так не пишут в XX веке, так писали в XIX-м и до того, тогда это считалось нормальным. Но в XX-м, в эпоху модернизма… А ведь Лоуренса и записывают в модернизм, как одного из основных представителей(3). Получается, что не стилистически, а исключительно тематически (как «раскрепостившего», «открывшего в литературе» и т. д.), хотя модернизм — это стиль.
Место Лоуренса — среди писателей предыдущего литературного периода, Гамсуна, Андре Жида, тоже писавших о природе, сексе и природе секса, пантеистов, иначе говоря, язычников, воспевавших инстинкты и волю к жизни, учившихся у Ницше. В своей эпохе Лоуренс — декадент-перестарок.
Однако в своей теме — король! Поворачивая её в каждом романе в разные стороны, прорабатывая методично, со всеми аспектами, он в итоге становится чуть ли не главным специалистом в ней для своего времени. Но тема эта не секса, а — шире или ýже — взаимоотношений женщин и мужчин. Шире, наверное: от одних романов веет таким обскурантизмом, что кажется — средневековщина, «все женщины — ведьмы», в других — наоборот: «грязное животное мужчина», но практически во всех — война полов, где в зависимости от сюжета побеждает одна из двух сторон.
«Мужские» сюжеты у Лоуренса выглядят, конечно же, достовернее, но и «женские» не смотрятся натянутыми или смехотворно.
Другое дело, что разговор о сексе у Лоуренса время от времени перерастает в жуткий сексизм, но да это ж сто лет назад, тогда было можно. Например, в «Флейте Аарона» (1922)(4): «Под её кажущейся хрупкостью и неустойчивостью скрывалось твёрдое, как сталь, убеждение, что она, женщина, — есть центр творения, а мужчина — только придаток к ней. Она, как женщина, и в особенности, как мать, является великим источником жизни и культуры. Мужчина же только орудие и внешний завершитель её творческих актов. Конечно, Лотти никогда не высказывала такого убеждения, даже втихомолку, про себя. Но его исповедовал весь свет. И она полубессознательно отражала в себе его взгляды, господствующие в европейском обществе, что женщина есть средоточие жизни. Она — вдохновительница, она — центр, она же — и высшая награда в жизни. Почти все мужчины разделяют такой взгляд. На практике все мужчины, даже заявляя право на своё мужское превосходство, молчаливо соглашаются с фактом священного первенства женщины, как сосуда и источника. Они молчаливо надевают на себя иго рабства и поклоняются всему, что исходит от женщины. Они молча признают, что всё душевно-утончённое, чувствительное и благородное, — всё это женственно. И сколько они ни стараются искоренить в себе это убеждение, сколько ни презирают они своих жен, сколько ни бегают к проституткам, по кабакам, выражая тем свой протест великому по своей распространённости догмату о превосходстве и первенстве женщины, — они только кощунствуют этим против того самого Бога, которому продолжают служить. Уничтожение женщины — это только оборотная сторона поклонения ей» 5. Это в романе, где мужчина счастливо бежал от жены и детей — в мир искусства.
А в вершинном, так сказать, «Любовнике леди Чаттерлей», напротив, мужчина пробуждает в женщине женщину и ведёт её, управляет ею, а она доверчиво — с ним и за ним, и счастлива в его руках(6). Хеппи-энд.
Однако романы, говорю, далеко не лучшее у Лоуренса, и начинать с ним знакомство нужно не с них, а с рассказов: лаконичных, вложенных в сюжет без сверхидейных загвоздок и лишённых подстилки пафоса. Напоминающих где-то по технике «Дублинцев» Джойса.
А если всё-таки с романов — то непременно с «Джека в Австралии» (1924), задорного травелога, дающего лёгкий юношеский взгляд на вещи и антиподов, не омрачаемый ни смертью, ни сексом, хотя война полов есть и там. Но если её отбросить — свежо и хорошо, как битники, как Бротиган, как Марк Твен.
Андрей Краснящих

1 «Законом о непристойных публикациях». Тиражи были изъяты и уничтожены. «Любовник леди Чаттерлей» реабилитирован только в 1960-м после судебного процесса. Эти два романа дополняются не запрещёнными, но тоже «возмутительными» «Сыновьями и любовниками» (1913) и «Влюблёнными женщинами» (1920).
2 Или тринадцать. По-разному котируют стостраничную повесть «Цыган и девственница» (1926).
3 В британской прозе — наряду с Джойсом и Вирджинией Вулф.
4 Само название которого, отсылающее к жезлу Аарона, здесь фаллично.
5 Перевод Ларисы Ильинской.
6 Чистую публику особо скандализировало, что женщина эта — жена лорда, а мужчина — из социального низа, егерь, сын шахтёра (кстати, как Лоуренс), хоть и ставший во время войны офицером, тут Лоуренс пошёл на компромисс. Впрочем, в «Цыгане и девственнице» верхи и низы уже без всяких компромиссов.

Так же на KharkovInform: