Мрожек


Дата публикации: 1 июня 2020

 

 

 

«Есть такие политические конфликты, которые и политическими-то назвать нельзя.»
29 июня — 90 лет польскому прозаику и драматургу Славомиру Мрожеку (1930‒2013)
В книге «Театр абсурда» Мартин Эсслин выделяет по главе Беккету, Адамову, Ионеско, Жене, Пинтеру как основным, с его точки зрения, представителям, в шестой «Параллели и прозелиты» делается более краткий обзор семнадцати других, среди которых есть и широко шагнувшие из неё, такие как Виан, Аррабаль, Фриш, Грасс, Олби, под заголовком «Театр абсурда Восточной Европы» — Мрожек, Ружевич и Вацлав Гавел.
Мартин Эсслин характеризует Славомира Мрожека как «самого известного польского драматурга-авангардиста», обрисовывает его «Полицию» (1958): «типично кафкианская парабола», и более подробно останавливается на «Танго» (1965): «самая известная пьеса Мрожека и по сей день», «сложная пьеса, пародия или парафраз “Гамлета”». Кроме «гамлетовских» коннотаций, Эсслин видит в «Танго» и политические: «В итоге, из-за того, что интеллектуалы не могут быть жестокими в нужной мере и проявить силу ‹…›. “Танго” актуально не только для коммунистических стран. Разрушение ценностей, восхождение к власти вульгарного человека массы знакомо и Западу. “Танго” — пьеса широких смыслов. Она блестяще выстроена, в ней много изобретательности, и она очень смешная», — и отзывается как о политических «В открытом море» и «Стриптизе»: «Эти две пьесы и одноактные пьесы “Мучения Петра Охея”, “Чарли”, “Колдовская ночь” — острые политические аллегории».
Громко выступивший против введения войск Варшавского договора в Чехословакию, Мрожек напрашивается, чтобы его пьесы, повести и рассказы читали политически, но что значит политика для самого Мрожека? В «Моей автобиографии» (1988) есть то, что точно характеризует его творчество, художественный стиль, стиль мышления, человеческую позицию и могло бы в готовом виде войти в его нобелевскую лекцию: «Когда “Солидарность” была разгромлена, я пережил те же чувства, что и большинство, — не- что вроде отчаяния в сочетании с яростью и ощущением оскорбления и унижения. Я написал целую серию направленных против режима саркастических эссе, довольно, должен признаться, мерзких. Они были изданы на Западе, а затем перепечатаны в польском самиздате. Эти сатиры не представляли особой ценности как художественное произведение, хотя отличались эффектной экспрессивной формой и злободневностью. В связи с чем передо мной вновь встал вечный вопрос: должен ли писатель вмешиваться, жертвуя своим творчеством, в политические конфликты, сколь бы это ни казалось ему справедливым и благородным, или он обязан посвятить себя только творчеству? Чему он должен служить — политике или духовности? Любые попытки ответить на эти вопросы в абстрактной форме кажутся несколько глуповатыми, так как всё зависит от конкретной ситуации. Если вы получили по физиономии, маловероятно, что вы откажетесь от ответного удара, сообразуясь в этот момент со своими глубокомысленными идеями. Но драка есть драка, хотя сами по себе затрещины не украшают интеллектуала и не добавляют ему глубокомыслия.
Есть такие политические конфликты, которые и политическими-то назвать нельзя. Многое также зависит от давления, которое ты испытываешь, и от твоей способности к сопротивлению. Я ненавижу насилие как таковое, и в частности потому, что оно, принуждая к сопротивлению, опускает меня если не до своего уровня, то бесспорно ниже моего собственного. Однако изучение очевидных всему миру явлений — а грубая сила относится именно к таким очевидным и порядком наскучившим предметам — не принесёт лавров, и разоблачение насилия не станет благодатной почвой для ума. Такая дилемма особенно актуальна в Польше, стране, отстаивающей свою независимость и право на национальное самосознание не только в наше время, но, грубо говоря, последние два столетия. Дилемма очень серьёзная, однако она предоставляет прекрасные возможности для самооправдания. Вы можете декларировать свою гениальность и при этом заявлять, что готовы жертвовать её плодами, что ради служения нации отказались от создания великих творений, которые несомненно были бы написаны, сложись обстоятельства иначе; или же вы можете служить правящей элите, объявив, что переход на сторону народа лишит безутешное человечество великого произведения искусства, над созданием которого вы неустанно трудитесь».
Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: