Місяць у небі, рік у книзі


Дата публикации: 4 мая 2020

24 мая — 80 лет Иосифу Бродскому (1940‒1996)
Писать о Бродском — нельзя не учесть «На независимость Украины» (1992), сделать вид, что такого у него не существует. Существует. Другой вопрос — откуда и зачем. Задумываясь над этим, все — и украинцы, и россияне, и друзья Украины, и нет — подходят примерно к одному и тому же решению, что Бродского здесь прорвало на имперскость. Причём только тут. Он в принципе был аполитичен. Не живал в Украине, не бывал, все его связи с Украиной через предков «родом из Брод». И вдруг чувств накал! К тому же это поздний Бродский, о котором пишут — холодный, безэмоциональный, отрешённый.
Ищут ответ в геополитике и контексте — тоже мимо. В 1991-м не Украина сбежала, «изменила», а СССР развалился, и Россия сбежала, все пятнадцать республик. Что же касается геопоэтического контекста, то этот путь уже верный, но ряд, куда ставят «На независимость Украины», — нет. Чтобы оправдать Бродского, который в оправдании не нуждается, вспоминают о «Клеветникам России» Пушкина: «О чём шумите вы, народные витии?». Там Пушкин не отпускает Польшу, тут Бродский Украину — вроде одно и то же. Да и сам Пушкин в конце у Бродского возникает как итоговый аргумент. Пушкин гневится, но не бранится, держит этикет, у Бродского — убери ругательства, что останется? Пшик. Тематически всё тоже получается нелепо: для Пушкина и помыслить невозможно о самостоятельности Польши — и где теперь Польша? И что ей до России? Вряд ли Бродский не учёл бы, что о нём скажут это же насчёт Украины, лет через сто после стихотворения, где ей без России предрекается смерть.
Всё дело в брани, искусстве оскорбления как жанре, — на которой всё в стихотворении Бродского и строится, и брань ничем иным не мотивирована, кроме себя самой. Без учёта этого и говорят о «На независимость Украины» как о небрежном, корявом, безобразном, самом провальном не только политически, но и поэтически, стихотворении лауреата Нобелевской премии «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью».
Брань эта самая площадная, или базарная — и очень хорошо, это даёт возможность понять, от лица кого, какого лирического героя написано. Более того, язык брани героя — это язык штампов, ничего нового не придумывающий, просто берущий прямо с улицы, недаром же «Ой да левада, степь, краля, баштан, вареник!» отсылает к возникшей за два года до того и быстро ставшей сверхпопулярной «Не валяй дурака, Америка!» (Любэ): «Баня, водка, гармонь и лосось».
Но цитировать по-настоящему нужно вот что: «На сегодняшний день чрезвычайно распространено утверждение, будто писатель, поэт в особенности, должен пользоваться в своих произведениях языком улицы, языком толпы. При всей своей кажущейся демократичности и осязаемых практических выгодах для писателя, утверждение это вздорно и представляет собой попытку подчинить искусство, в данном случае литературу, истории. Только если мы решили, что “сапиенсу” пора остановиться в своём развитии, литературе следует говорить на языке народа. В противном случае народу следует говорить на языке литературы» — одна из кульминационных мыслей «Нобелевской лекции», прочитанной незадолго до «На независимость Украины».
Декларация независимости и национальная идея в новое время впервые прозвучали в памфлете, с детства, с картинок в школьных учебниках знакомом любому жителю СССР, не УССР, лишь, по «Запорожцам» Репина, более известным как «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». Само письмо, суть которого — посильней оскорбить и только, а из ассортимента брани и оскорблений, и в их рамках, к концу вырастает национальная идея, сформулированная в том же стиле и очень просто.
Необязательно Бродский так уж намеревался напрямую соотнести своё стихотворение с памфлетом, но что такое Украина в своём игровом историческом образе (в идиллическом, например, это «садок вишневий коло хати»), для знающего о ней по картинкам, как не «Запорожцы пишут письмо». И если резонировать лирическому герою Бродского по поводу независимости Украины, то не от садка же «вишневого».
Ещё больше обращают на себя внимание всякие менее заметные вещи, важнейшая из которых — время, вернее, безвременье. В «На независимость Украины» все эпохи — одна: и победа российских войск под Полтавой в XVIII-м, и поражение под Конотопом от казаков и крымских татар в XVII-м, и «гансы» с диаспорной «Канадой» из XX-го, и Александр с Тарасом из XIX-го. Сыпя обидой, лирический герой не разбирает, и не должен, положений причин и следствий, обстоятельств вопросов, кто кого за что почему — тут обида в чистом виде, претензия как таковая, вековая, и как в «Письме запорожцев», «Числа не знаєм, бо календаря не маєм, місяць у небі, рік у книзі, а день такий у нас, як і у вас…».
Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: