История одного европейца


Дата публикации: 15 Февраль 2012
Milosh

«»Тайна каждой жизни в черной шкатулке, закрытой на замок с шифром, оплетенной корнями дуба, лежит до Судного дня в лесу, полном крика несотворенных зверей и рукоплесканья электрических разрядов». Чеслав Милош знал цену жизни.

Польский поэт, рожденный в литовских пейзажах, которые на протяжении жизни не оставляли Милоша ни в Кракове, ни в Париже, ни в США; ученый-славист из Беркли, переводчик и эссеист, существовавший в пяти-шести языковых измерениях, к основным европейским языкам присоединив греческий, который Милош выучил к 60-ти, и иврит, выученный к 70-ти — всё для перевода на польский язык книг Ветхого и Нового Завета, Уитмена, Шекспира, Мильтона, Т.С. Элиота, Бодлера и т. д.; гражданин, оказавшийся в месте столкновения нескольких империй, режимов и мировых религий; интеллектуал, не приблизившийся к границе компромисса с тоталитарной системой; человек, видевший большую и бессмысленную войну, навсегда измененный ее обломками; поэт, выразивший двадцатый век, любимцами которого, поэта, были гностики, манихеи и альбигойцы — они, по крайней мере, «не прикрывались общими фразами о воле Божьей, чтобы оправдать жестокость»".

Проблемой зла и страдания в веке, в котором Чеслав Милош прожил свои 93 года, нельзя просто пренебречь. Милош, по собственным словам, был восточноевропейцем, родившимся в то время, «когда толпы в Париже и Лондоне кричали «ура» в честь первых летчиков», и человеком, который хуже, чем кто бы то ни было, мог вместиться в стереотипные категории «немецкого порядка и российской âme slave (славянской души)». Милош, предвосхитив идею объединенной Европы на обломках и разрушениях, оставленных Второй мировой войной, немыслимых ни до, ни после середины двадцатого века, получил свою Нобелевскую премию с формулировкой: «Поэт, который с бесстрашным ясновидением показал незащищенность человека в мире, раздираемом конфликтами». Считавший коллективную ответственность «разновидностью преступления», Милош настаивал на поэзии, которая за лирикой не имеет права прятать позиции. Поэзия Милоша «переводит страдания отдельного человека на тот уровень ценностей, который защищает от скептицизма и бесплодного гнева, а следовательно, от соблазна идеологии».

Идеологии, особенно идеологии двадцатого века, отнюдь не объединяют: это Чеслав Милош, автор «Семейной Европы», пытался доказать французским «левым» интеллектуалам, считавшим, что «советский коммунизм спасет мир», продолжавшим не видеть сущности тоталитарной системы и в начале 60-х. Милош, в той же степени, в которой разве что еще Гедройц, сумел указать на Восточную Европу, как на неотъемлемую часть европейской истории, но истории, «как бы придавленной неким запретом и отказавшейся считать себя целым, поделив население на семью — пускай перессорившуюся, но все же семью, с одной стороны, и толпу обнищавших троюродных братьев и сестер — с другой. И как бы ни было трудно или неприятно объяснять, кто я такой, нужно все-таки пытаться».[img=left alt=Чеслав Милош]http://www.inform.kharkov.ua/modules/books/images/Cheslav_Milosh__Izbrannoe.jpg[/img] Объяснять с человеческой точки зрения, а также точки зрения Природы, Культуры, Цивилизации. «И кто же меня упрекнет в антропоцентризме в странах антропоцентричной религии? Или столь же антропоцентричного неверия?».

Пространство, Время, Культура, Человеческая жизнь и Непредсказуемость истории — категории, всю жизнь интересовавшие Чеслава Милоша, начиная с первых университетских стихов в 30-е и заканчивая последней, изданной через два года после смерти Милоша книгой «Последние стихи» (2006), — собраны в книге поэзии «Избранное», изданной к 100-летнему юбилею Чеслава Милоша. Перевод стихов Милоша, осуществленный Анатолием Ройтманом, будет интересен всем, кто не переносит «умолкания шума мира», а также огромному числу тех, кто справедливо убежден, что лучшим переводчиком Милоша был Бродский.

Чеслав Милош
Избранное
СПб.: Азбука, 2012. — 328 с.

текст: Татьяна Донец

Так же на KharkovInform: