Хороший немец


Дата публикации: 10 Декабрь 2012
Хороший немец

21 декабря исполняется 95 лет со дня рождения немецкого писателя, лауреата Нобелевской премии по литературе Генриха Бёлля (1917–1985).

Он был страшно популярен у советского читателя. Его романы у нас выходили огромными тиражами, сначала — в журнале «Иностранная литература», затем — отдельными книгами. С конца 50-х и до 1973-го, когда его в Союзе печатать перестали, Бёлль был единственным немцем, кто рассказывал нам о немцах — военных и послевоенных — так, что мы, ненавидевшие Германию, полюбили их. Или как минимум увидели в них людей — с поломанными судьбами, с обращённым к себе вопросом: «Как мы могли такое допустить?» — ищущих ответ и не прощающих себя и своих близких. Лев Копелев, тоже писатель, диссидент, сказал: «Я знаю людей, — и не только русских, а, например, и поляков, — которые ещё в 50-х годах говорили: нет, в Германию я не поеду, немецкую книгу я в руки не возьму, с немцем никогда не подружусь, — так вот, после чтения Бёлля они изменились».

И очень хорошо, что во время войны Бёлль не сидел в подполье, что не участвовал в Сопротивлении, что вообще не был борцом с режимом. У Бёлля судьба типичная — для времени и страны. Родился в Кёльне, в семье ремесленника, окончил католическую школу, потом — гимназия, где нужно было вступать в гитлерюгенд, как у нас в комсомол, но Бёлль не вступил. Зато, как все, в 1939-м пошёл добровольцем на войну — с первого курса университета. Прошёл по оккупированной Франции, воевал в Украине, в Крыму. Обер-ефрейтор, пехота. В 45-м сдался в плен американцам. Всё честно.

С детства писал стихи и рассказы, работал в букинистическом магазине, после войны окончил филологический Кёльнского университета — так стал писателем. В шестидесятые, уже в качестве писателя, приезжал в Советский Союз, где его — лучшего из немцев — чествовали. Бёлль писал о многом, но советские критики говорили, что о покаянии. Они были, конечно, тенденциозны и прямолинейны, эстетическое чутьё у них было подавлено идеологическим, но на родине Бёлля воспринимали точно так же, только со знаком «минус», и часто не хвалили, а ругали как «осквернителя собственного народа». Расчёт был правильным: враг, прощённый и обласканный, будет лизать руку. Но неправильный, честный Бёлль ничего хорошего о советском строе не написал, наоборот, критиковал его. И помогал диссидентам, тайком вывозил их рукописи на Запад, открыто защищал в печати. За это из друзей Советского Союза его вычеркнули, переводить и публиковать перестали.

В 1947 году немецкие писатели объединились в «Группу 47». Смысл был начать всё заново, с «нулевого года», и писать так, чтобы не допустить появления ещё одного фашизма — любого. Писать просто, о пережитом, писать жёстко, о крови, грязи, войне и разрухе — так, чтобы немцам не захотелось очередной «Великой Германии», чтобы эти слова вызывали у них страх, боль и омерзение. За двадцать лет существования «Группы» в ней перебывали практически все главные немецкие писатели. Бёлль вступил в «Группу 47» в 50-м году и в 52-м в статье «Признание литературы руин», ставшей манифестом «Группы», сформулировал для себя: новый немецкий литературный язык должен быть предельно аскетичным, конкретным, без стилистических радостей — реализм и натурализм. Но не получилось. Реализм — способ художественного осмысления действительности, возникший в XIX веке, там и остался. Поменялась эпоха. После модернизма писать по-старому, возвращаться назад — значило бы безбожно фальшивить, врать. А говорить правду можно было лишь языком новой эпохи. Не тем, принципы которого придумал Бёлль. Правдивый язык — отвечающий духу времени — ещё только предстояло изобрести.

Хорошо видно, как в ранних вещах Бёлль верен принципам, а в «Бильярде в половине десятого» (1959) и «Глазами клоуна» (1963) — лучших своих романах — духу времени и литературе. «Бильярд» чуть ли не поэма, её нужно читать нараспев. Где там простой и ясный язык — роман держится на потоке сознания. И фразах-рефренах, повторяющих то, о чём следует помнить: «Красный шар катился по зелёному полю, белый шар катился по зелёному полю» — хороший человек, плохой, всех бьют, все катятся, все виноваты за произошедшее. И то же в «Глазами клоуна»: главный герой различает по телефону запахи — реализм? Кто-то другой продолжал работать на сформулированных им принципах, а Бёлль изменил им. Это было честно.

Текст: Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: