ФОЛКЕР И ФОЛКНЕР


Дата публикации: 3 Ноябрь 2016
День поэзии в Литмузее

В этом году Нобелевская премия по литературе была присуждена американскому певцу и музыканту Бобу Дилану — «за создание новых поэтических выражений в великой американской песенной традиции».

 

Хорошо понимая, что они сделали, секретарь Шведской академии Сара Дэниус сказала: Гомер и Сапфо, поэзия и музыка, — и всем, кто не понимал, за что наградили Дилана, как-то сразу полегчало. Гомера, да, можно петь, а можно читать, и от этого от него не убудет.

 

Читать Боба Дилана непривычно, в голове сразу всплывает мотив и будет нести тебя, убаюкивая, а ты — пропускать слова, их связи друг с другом, те самые «новые поэтические выражения», то, что рождает поэзию. В этом и есть проблема бардовских стихов (а Дилан — бард, по-американски — фолкер), требующих — всей жанровой природой своей — музыки, голоса, а без них как бы тушующихся, выпадающих из поэзии. Поэтому и с Высоцким такие сложности, ну не для бумаги он совсем.

 

И ещё: музыка часто скрадывает недостатки текста, без неё он гол как сокол, неуклюж, наивен, как в песнях «Битлз», слишком прост. А если поэтический текст и без музыки совершенен, она всё равно перетягивает восприятие на себя, и совершенств не замечаешь, поэзии, она проплывает мимо, а ты просто плывёшь рядом, по волнам.

 

Итак, музыка всегда верховодит — мешая или помогая тексту, — а нам достаётся лишь ля-ля-фа-фа, из которого не выбраться.

 

Так было, конечно, не всегда, и недаром Шведская академия вспомнила о Гомере — аэде, певце, не поэте в нашем понимании, — и о танцующей под свои песни Сапфо. Но тогда, и в этом всё и дело, когда пел на пирах под формингу Гомер и Сапфо водила с девушками хороводы во славу Артемиды (кстати, считается, что она, игравшая на барбите — большой лире, и придумала плектр, медиатор), литературы не было. Было одно большое, общее для всего и всех искусство — синкретичное, нерасчленённое на отдельные музыку, танец, театр и поэзию, всё было вместе в одном, и протанцовывалось, пропевалось, игралось, изображалось одновременно. Литература появится позже. Когда времена мифологического, коллективного пройдут, сменятся индивидуальным, рационалистическим.

 

Но хватит теории, даёшь не фолкера — Фолкнера, ему принадлежит литература, он её создатель, для него придумана Нобелевская премия. Фолкнер, которого не споёшь в стотысячном зале и не станцуешь, которого нужно только читать. И наши отношения с Фолкнером — только наши, один на один. Шведские академики, наверное, сто раз подумали об этом — о том, что такое искусство и литература, прошлое и настоящее, звучащее в голове и снаружи — и всё-таки дали Нобелевскую премию искусству. Или литературе?

 

О, тут тысяча, а не один вопрос, — от мелких, не столь значительных: почему Нобель из всех искусств выбрал литературу и мыслил ли он её вне других искусств, как новое, сравнительно, и самостоятельное явление, — до глобальных, эпохальных: например, что такое современное искусство, давно уже восстановившее, а может, и нет, синкретизм, и — что считать литературой, любое слово, бумагу, голос, жест?

 

Безусловно — XX век пережил и впитал дадаизм, сюр, поп- и соц-арт, концептуализм и контемпорари, Джойса, наконец (которому Нобелевскую так и не дали), — и с этим всем что-то нужно делать, вмещать в понятие «литература». И Боб Дилан, поэт, музыкант, благодаря которому искусство песни интеллектуализировалось, метафоризировалось, превзошло себя, — замечательный старт, чтобы пересмотреть понятие «литература», что-то добавить, а что-то и выбросить из него.

 

Единственное, будет жаль, не мне одному — литературе, если из неё при перетряхивании выпадет Фолкнер, который сделал для неё ещё больше, чем Дилан для искусства песни.

 

Текст: Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: