Экзистенциализм – это натурализм


Дата публикации: 1 июля 2020

 

 

21 июня исполнилось 115 лет Жан-Полю Сартру (1905‒1980)

Изучивший Сартра в оригинале Виктор Ерофеев называет его «чемпионом вся- ческих противоречий — философских, политических, эстетических, каких угодно».

Важнейшие из «каких угодно» — литературные. Но в литературе противоречий не бывает, всё во всё встраивается, как в пазлах, и ничему не мешает.

Классический Сартр: роман «Тошнота», сборник рассказов «Стена», пьеса «За закрытыми дверями», философские «Бытие и ничто», «Экзистенциализм — это гуманизм» и другое конца 1930-х — первой половины 1940-х, на котором строятся представления о нём как родоначальнике литературного экзистенциализма1, говорит и показывает, что сформировавшее человека, происхождение, воспитание, образование, привычка подёргивать шеей или ногой, сформировало его как вещь, и теперь его задача — преодолеть, вырвавшись на свободу, туда, где он «сущность», а не существо, и сам по себе.

Но даже в рамках этого условного десятилетия Сартр перепрыгивает через себя, не успевая толком зафиксироваться, и «само по себе», так неплохо смотревшееся в «Тошноте» и всей литературной эпохе тридцатых (от «Человека без свойств» и «Путешествия на край ночи», недаром же в «Тошноте» из Селина, из его пьесы «Церковь», эпиграф, — и до Гомбровича, Беккета и ОʼБрайена), во время войны становится сильно коллективистским, включая даже личностную ответственность за судьбы мира2, и эпиграф «Это человек, не имеющий никакой значимости в коллективе, это всего-навсего индивид», как и весь роман и весь довоенный Сартр быстро устаревает в Сартре новом3.

В послевоенное время коллективизм практически означал «социализм», и Сартр вплотную сблизился с СССР, на десять лет, до Венгерского восстания; а индивидуализм был синонимом США, со времён фронтира, и Сартр стал главным антиамериканистом новой эпохи, заразившим этим всю Францию, как заразил всю литературу экзистенциализмом, в сороковые-пятидесятые занятую всецело им и в шестидесятые-семидесятые продолжавшую переосмыслять «человека-вещь» в «человеке-маске», «человеке-ящике» и т. д.

От экзистенциализма Сартр в итоге отказался, как отказался от Нобелевской премии в 1964-м4 и в том же году от литературы как таковой, объяснив, что она «суррогат действенного преобразования мира».

Итак, без противоречий, во что встроен Сартр. А где существование: физиология, наследственность и среда — раз навсегда программируют человека и вопрос о свободе воли вообще не стоит? Где «порок и добродетель суть те же продукты, что сахар и купорос», а поиск сущности антинаучен? За шестьдесят лет до сартровского экзистенциализма, во Франции, а потом разошлось по миру, и кто только ни испытал влияние, таким же образом громко заявил о себе натурализм, и Сартром был Золя5.

Значит ли это, что экзистенциализм не гуманизм, а антинатурализм, и Сартру было достаточно просто перевернуть с ног на голову идеи Золя? Нет, литература не идеи, а то, как написано, синтаксис, стиль. И вот что интересно, стиль у Сартра не похож на то, как писали в тридцатые: весело, ёрничая, маньеристски, по-барочному витиевато. Стиль Сартра, закольцуем Ерофеевым, «составлен из лаконичных, чётких, холодно-беспристрастных фраз, отшлифованных и ровных, как морская галька, вызвавшая “тошноту” Рокантена», «Сартр обнажает язык, борется со стилем как самозначащей ценностью». И в монографии «Что такое литература?» Сартр прямо говорит: «Нет ничего более злосчастного, чем та литературная практика, которая, по-моему, именуется поэтической прозой и которая пользуется словами для создания гармонических туманностей, перекликающихся между собой и наполненных смутным смыслом в противоречие ясному значению», — вычёркивая себя из тридцатых.

Зато вписывая туда, где стиль, лишь фиксирующий события, беспристрастный и «по-научному» объективный: принципиально нелитературный, протокольный, никакой, — в натурализм.

 

Андрей Краснящих

 

1 Второй родоначальник Камю экзистенциалистом себя так и не признал, и привычное уху «Сартр и Камю» — это далеко не «Лёлек и Болек».

2 И — «Экзистенциализм — это гуманизм», а в «Тошноте» главный герой Рокантен долго рассказывает, почему он не гуманист; гуманизм защищает в романе Самоучка, смешной мещанчик, читающий книги в библиотеке по алфавиту, почти что Бувар и Пекюше, в финале к тому же изгоняемый из библиотеки мещанским обществом за то, что приставал к мальчикам.

3 На большой вопрос, можно ли оставаться во время войны не коллективистом, отвечает романом «Капут» (1944) Курцио Малапарте, прошедшего её военным корреспондентом. Сартр во время войны преподавал в лицеях. \

4 Объяснив, что это, потому что в 1945-м отказался от ордена Почётного легиона.

5 А Камю — Мопассан, не так чтобы всецело солидаризировавшийся по поводу натурализма с Золя.

Так же на KharkovInform: