Дома без табличек


Дата публикации: 5 ноября 2012

Один из самых значительных поэтов XX века, родоначальник русского футуризма Велимир (Виктор Владимирович) Хлебников (1885–1922) вёл жизнь странника и редко где задерживался больше чем на месяц-два. Харьковский период жизни Хлебникова необычайно долгий — «великое харьковское сидение», шестнадцать месяцев, с апреля 1919-го по август 1920 года — и необычайно плодотворный, его «Болдинская осень». За это время им было написано шесть поэм, в том числе вершинные в его творчестве «Ладомир» и «Поэт», и несколько десятков стихотворений.

В Харькове Хлебников бывал и до этого: здесь жили его друзья, тоже поэты-футуристы, Григорий Петников и Николай Асеев. В 1916 году, призванный на военную службу, к которой был ни физически, ни психически не пригоден, Хлебников обращается за помощью к знакомому врачу и проходит психиатрическую комиссию. Ему диагностируют неврастению и дают месячный отпуск. 20 августа Хлебников едет из Астрахани в Харьков, а оттуда в посёлок Красная Поляна (ныне село Змиёвского района, Боровского сельсовета), где у жён Асеева и Петникова сестёр Оксаны и Веры Синяковых была дача. Всего сестёр было пятеро, ещё Надежда, Мария (известная художница Синякова-Уречина) и Зинаида, певица.

Яркие, талантливые, богемные, Синяковы «<…> были своего рода местной достопримечательностью. Во всяком случае, их семья была настолько популярна, что приехавший в Харьков для поступления на филфак университета Асеев, услышав о них как о любителях искусства, счёл своим долгом явиться к ним с визитом». И в Харькове, и живя в 1913–14 годах в Москве, Синяковы водили знакомство со многими поэтами и художниками (а Надежда была предметом юношеского увлечения Бориса Пастернака), принимали их у себя в Красной Поляне. Хлебников был попеременно влюблён в Марию, Оксану («<…> ей он однажды даже сделал предложение. “Как же так, Витя, ведь я же замужем за Асеевым!” — сказала она. “Это ничего”, — ответил Хлебников») и Веру («Хлебников постоянно ухаживал за Верой. Петников это видел и злился. <…> Доходило до того, что Петников, выходя из себя, кричал: “Витя, я сейчас дам вам по морде [физиономии]! Вы знаете, что это такое?! Вы видите эту руку?” [“Петников называл Хлебникова не Виктор, а Витя, Витенька”]. Хлебников обижался и начинал выкрикивать: “Я сейчас уйду от вас, я сейчас уйду!” Все бросались его успокаивать и удерживать — мир восстанавливался»). Синяковым посвящены или к ним обращены стихи Хлебникова «Красная Поляна», «Харьковское оно», «В этот день голубых медведей», «Собор грачей осенний», «Кормление голубя», а также поэмы «Поэт», «Три сестры», «Переворот во Владивостоке», «Синие оковы» и проза «Малиновая шашка».

В следующем, 1917-м году Хлебников побывал в Харькове и Красной Поляне несколько раз. В начале марта — так до сих пор и не комиссованный, рядовой запасного пехотного полка — приехал из Саратова, получив от медиков новый, пятимесячный отпуск, затем уезжает с Петниковым в Москву. Во второй половине апреля Хлебников снова в Харькове, и здесь его настигает воинская повестка. Чтобы избежать очередного призыва, он на десять дней ложится на свидетельствование в Сабурову дачу — губернскую земскую психиатрическую больницу (ныне — Харьковская областная клиническая психиатрическая больница № 3; ул. Академика Павлова, 46), ему опять дают пятимесячный отпуск. И ещё раз приедет летом. Отчасти эти поездки Хлебникова в Харьков были связаны и с тем, что здесь его — стараниями Петникова и Асеева — много печатали, то в одном сборнике, то в другом, газетах, альманахах, журналах появлялись его стихи. Что для неизбалованного публикациями поэта было важным — увидеть свои стихи напечатанными. Но лишь отчасти: в апреле 1919-го, получив в Москве прописку и, главное, заключив договор с издательством на полное собрание сочинений, Хлебников всё бросает и неожиданно уезжает в Харьков. Маяковский об этом вспоминает: «Практически Хлебников — неорганизованнейший человек. Сам за всю свою жизнь он не напечатал ни строчки. <…> Его пустая комната всегда была завалена тетрадями, листами и клочками, исписанными его мельчайшим почерком. Если случайность не подворачивала к этому времени издание какого-нибудь сборника и если кто-нибудь не вытягивал из вороха печатаемый листок — при поездках рукописями набивалась наволочка, на подушке спал путешествующий Хлебников, а потом терял подушку. Ездил Хлебников очень часто. Ни причин, ни сроков его поездок нельзя было понять. Года три назад мне удалось с огромным трудом устроить платное печатание его рукописей <…>. Накануне сообщенного ему дня получения разрешения и денег я встретил его на Театральной площади с чемоданчиком. «Куда вы?» — «На юг, весна!..» — и уехал. Уехал на крыше вагона <…>» («В. В. Хлебников» [1922]). Книга так и не вышла.

Живёт Хлебников в Красной Поляне у Синяковых и в Харькове. Публикацией его стихов занимается Петников, организовавший в то время издательство «Лирень» и журнал «Пути творчества». Для «Путей творчества» Хлебников и написал свою главную теоретическую работу — статью «Наша основа» — с наиболее полным изложением своего поэтического кредо. О том, как она появилась, вспоминает секретарь редакции «Путей творчества», литературовед и критик Виктор Перцов: «Как-то я увидел Хлебникова и затащил его к себе. По обыкновению он хотел есть.Я приготовил ему горку бутербродов, усадил его за стол, дал бумагу и перо, и Хлебников моментально стал покрывать бумагу мелкими кругловатыми значками. Писал он совершенно безостановочно, ничего не перечёркивая, как будто переписывал с ясно напечатанного текста. По мере того как росла стопка исписанных листов, уменьшалась стопка бутербродов — и, когда она кончилась, Хлебников остановился. Пришлось вновь подбрасывать топливо. Так он и написал единым духом целый печатный лист, не отходя от стола, на память цитируя примеры, исторические события, давно прошедшие даты, словом — целую энциклопедию справок. Немудрено, что написанное Хлебниковым не поддается учёту. Он мог производить в любое время, в любом количестве, была бы только бумага и карандаш. В столе не нуждался, так как писал и лёжа, и в любом положении. У него всё было приготовлено на годы, на десятилетия вперед. Поэтому, когда он принимался писать, то просто открывал кран. И тогда — хорошо устоявшаяся, крепкая струя спокойно шла» («Современники»).

Продолжение следует.

Текст: Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: