Дома без табличек


Дата публикации: 18 января 2013

Андриевский говорит о глубоких фундаментальных знаниях Хлебникова в точных науках и поразившем его позже предвосхищении поэтом многих открытий в физике. Например: «В одной из очередных ночных бесед Хлебников начал подробно излагать свою концепцию пульсации всех “отдельностей” мироздания. Такими отдельностями для него являлись звёзды, галактики, атомы элементов, атомные ядра, окружающие их электронные оболочки и отдельные электроны. Необычными были представления Хлебникова об атомах потому, что весной 20 года термин “протон” не существовал. Протон был открыт в Англии только в июне 1920 года, а до нас сведения об этом открытии дошли значительно позже. До этого времени атом представлялся учёным в виде неразделённого внутри себя массивного атомного ядра и вращающихся вокруг него электронов. Хлебников же уже весной 20 года мне говорил: “Если ядра атомов многозарядны, они должны быть и многозернистыми”».

В конце марта Андриевский уезжает из Харькова вместе с Реввоенсоветом продвигающейся на юго-запад армии, а Хлебников, по всей видимости, тогда же — по неизвестным причинам — переселяется из коммуны в расположенный во дворе того же здания флигель. Здесь его примерно 12 апреля навещают приехавшие две недели назад из Москвы Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф: «В Харькове жил Велемир Хлебников. Решили его проведать. Очень большая квадратная комната. В углу железная кровать без матраца и тюфячка, в другом углу табурет. На табурете обгрызки кожи, дратва, старая оторванная подмётка, сапожная игла и шило. Хлебников сидит на полу и копошится в каких-то ржавых, без шляпок, гвоздиках. На правой руке у него щиблета. Он встал нам навстречу и протянул руку с щиблетой.
Я, улыбаясь, пожал старую дырявую подошву. Хлебников даже не заметил.
Есенин спросил:
— Это что у вас, Велемир Викторович, сапог вместо перчатки?
Хлебников сконфузился и покраснел ушами — узкими, длинными, похожими на спущенные рога.
— Вот… сам сапоги тачаю… садитесь… <…>
— …комната вот… прекрасная… только не люблю вот… мебели
много… лишняя она… мешает.
Я подумал, что Хлебников шутит. А он говорил строго, тормоша волосы, низко,
под машинку остриженные после тифа. Голова у Хлебникова как стакан простого
стекла, просвечивающий зелёным.
— …и спать бы… вот можно на полу… а табурет нужен… заместо стола я на подоконнике… пишу… керосина у меня нет… вот и учусь в темноте… писать… всю
ночь сегодня… поэму…
И показал лист бумаги, исчерченный каракулями, сидящими друг на друге, сцепившимися и переплётшимися. Невозможно было прочесть ни одного слова.
— Вы что же, разбираете это?
— Нет… думал вот, строк сто написал… а когда вот рассвело…
вот и… <…>
На Хлебникове длинный чёрный сюртук с шёлковыми лацканами и парусиновые брюки, стянутые ниже колен обмотками. Подкладка пальто служит тюфяком и простынёй одновременно».

Тут же Есенину пришла в голову идея через неделю, во время вечера имажинистов в Городском театре (сейчас — Театр им. Шевченко, Сумская, 9) устроить представление с посвящением Хлебникова в Председатели Земного шара.

Текст: Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: