Десятые. Украинская литература. ТАНЦУЮЩИЙ СЛОН


Дата публикации: 7 января 2020

2010-е в Украине начались в 2014-м, собственно, в 2013-м. Литература реагирует быстро, но она неповоротлива, как слон, ей мешают то хобот, то хвост, то огромные уши, которые всё слышат.

Да, литература слышит всё и видит, просто мозг у слона маленький, уши больше, и не успевает обрабатывать. Как война отразилась в украинской литературе? По-настоящему — плохо, ещё никак, война идёт, литература тоже, но не по одной дороге. Никто не говорит, что им нужно идти, взявшись за руки, так не ходят, литература и война — разное, война пишется кровью, в литературе всё бумажное и цифровое. Но чувства вложены. Пока что написанное о войне — это литература прямых чувств, документ, даже нон-фикшн, даже «Інтернат». Когда война закончится, литература пойдёт одна, в своём направлении. Но и до окончания иногда появляется — переиздайте(1) «Капут» (1944) Малапарте, там об Украине, к слову.

Слон велик, но продолжает расти, это закономерно, тем более что-то и атрофируется. Считать ли русскую часть украинского слона украинской — дело каждого; но во время войны (пути) от русской части отпадает украинская: Херсонский — Херсонський («Клаптикова ковдра», Київ, «Дух і Літера», 2016; «Родинний архів та інші вірші», Львів, «Видавництво Старого Лева», 2016), Бельченко — Бельченко («Знаки і знади», Київ, «Дух і Літера», 2018), Рафеенко — Рафєєнко («Мондеґрін. Пісні про смерть і любов», Чернівці, «Meridian Czernowitz», 2019). Вряд ли русский слон и так считает русскую часть украинского слона русской.

Шевченковская премия перестала ощупывать слона с хвоста, в 2018-м дали Эмме Андиевской, в 2019-м — ещё более неожиданно (неожиданно для самой Забужко?) Забужко, которую вместе с Андруховичем и Жаданом называют самой важной частью слона в том месте, куда Шевченковская никогда не дотягивалась. Значит ли это, что у слона поднадорвали — а рука дающая забирает — важную часть и будет дальше? Жадан в начале десятых — по украинскому летоисчислению, в 2015-м, говорил, что «‹…› её же не присуждают просто так. Когда ты номинируешься на эту премию, у тебя спрашивают, не против ли ты. “Чужие здесь не ходят”, случайным людям её не дают. Эта премия мне несимпатична, государственные премии мне в принципе несимпатичны, я пытаюсь какие-либо контакты с государством минимализировать». Значит, всё ещё сложнее, и то, что рука не нащупала вышедшие в 2017-м «Інтернат» Жадана и «Коханці Юстиції» Андруховича — может, руке дали по рукам, вообще не фиг слона гладить. Неглаженый слон — постмодернистский, и это тоже, несмотря на войну, требующую маршировать с ней, из него никуда не делось, озорство, он приплясывает. В разном ритме, сегодня у него очень красиво получается в ритме псевдоисторического или псевдодокументального романа: «Харків 1938» Ирванца и «Люди в гніздах» Коцарева. Оба — в 2017-м, и значит, с учётом прошлого абзаца, 2017-й был в украинской литературе самый десятый год.

Андрей Петров

1 Київ, «Радянський письменник», 1974, з італійської переклав Петро Соколовський

Так же на KharkovInform: