Бунин


Дата публикации: 1 октября 2020

22 октября — 150 лет Ивану Бунину

«За время пребывания в Харькове он очень изменился и физически, и умственно, и душевно»

Бунин Харьков помнит, его описание в романе «Жизнь Арсеньева» (1930), за который он получил Нобелевскую, — наверное, самый лиричный образ Харькова во всей мировой литературе: «… я сразу попал в совершенно новый для меня мир. ‹…› первое, что поразило меня в Харькове: мягкость воздуха и то, что света в нём было больше, чем у нас. ‹…› оглянулся вокруг и сразу почувствовал во всём что-то не совсем наше, более мягкое и светлое, даже как будто весеннее. И здесь было снежно и бело, но белизна была какая-то иная, приятно слепящая. Солнца не было, но света было много, больше во всяком случае, чем полагалось для декабря, и его тёплое присутствие за облаками обещало что-то очень хорошее».

Ещё бы: Харьков — первый по-настоящему крупный город, который увидел юноша Бунин, губернский Орёл, мало чем отличающийся от уездных городов, не в счёт. Бунин был деревенским мальчиком, выросшим в усадьбе и после того, как бросил уездную елецкую гимназию, вернувшимся снова в деревню.

Революционные идеи, несмотря на всю любовь к старшему брату и его авторитет, были Бунину не близки, наоборот, уже тогда вызывали неприятие — эстетическое прежде всего. Но со многими друзьями Юлия он сошёлся, они стали и его добрыми приятелями: одно дело идеи, другое — сами люди; к тому же иного круга общения у него в Харькове не было. «Мы в ту зиму чаще всего бывали у Ганского, человека довольно состоятельного, затем у Шкляревич, богатой и красивой вдовы, где нередко бывали знаменитые малорусские актёры, певшие песни о “вильном казацьстви” и даже свою марсельезу — “До зброи, громада!”».

Среда общения брата в целом не была литературной: сослуживцы по земской статистике, интеллигенция, театральные люди, — а юный поэт, так стремившийся инициироваться в большой литературе, искал именно литературных знакомств.

С настоящими же писателями в то время в Харькове было туго: за год до этого покончил с собой Гаршин, живавший у матери в Харькове наездами (вот бы с кем Бунин с удовольствием познакомился, Гаршина он очень любил), довольно известный публицист Александра Калмыкова в 1885-м переехала из Харькова в Петербург, беллетрист Григорий Данилевский тоже давно уже жил в Петербурге. Всё, что досталось тогда юному Бунину из литературных контактов в Харькове, это жена писателя-народника Филиппа Нефёдова и писательница того же ранга, что и Нефёдов, Александра Шабельская.

И Нефёдова, и Шабельскую Бунин читал; хотя прочитанное ему совершенно не нравилось, делать было нечего. Свой визит к Шабельской Бунин подробно описывает в «Заметках (о литературе и современниках)» (1929), ведь как бы то ни было, это его первое литературное знакомство —   с полноценным, печатающимся и известным, писателем. Описывает с большим сарказмом, впрочем, и по отношению к самому себе:

«Мне было семнадцать лет, я впервые приехал в Харьков. До этой поры я, выросший в деревне, не видал, конечно, даже издали ни одного живого писателя, а меж тем трепетал при одной мысли увидать его воочию. Писатели представлялись мне существами столь необыкновенными, что я был бесконечно счастлив даже знакомством в Харькове с женой писателя Нефёдова. Я уже читал тогда этого писателя и хорошо понимал, сколь он скучен и бездарен. Но всё равно — он был всё-таки “настоящий” и очень известный в то время писатель, и вот я даже на жену его смотрел чуть не с восторгом. Легко представить себе после этого, что я испытал, случайно узнав однажды, что в Харькове живёт писательница Шабельская, та самая, которая когда-то сотрудничала в “Отечественных записках”! Я из всех её произведений читал только одно: “Наброски углем и карандашом”. Произведение это было скучнее даже Нефёдова и, казалось бы, уж никак не могло воспламенить меня желанием познакомиться с его автором. Но я именно воспламенился: узнав, что эта самая Шабельская живёт в Харькове, тотчас же решил бежать хоть на дом её взглянуть, и так и сделал: в тот же день пробежал несколько раз взад и вперёд мимо этого замечательного дома на Сумской улице».

Но не знакомством с писателями были заполнены дни и месяцы Бунина в Харькове: «Так прошла зима. По утрам, пока брат был на службе, я сидел в публичной библиотеке (в 1886-м в Харькове появилась первая в Российской империи общественная библиотека, ныне имени Короленко — А. К.). Потом шёл бродить, думать о прочитанном, о прохожих и проезжих, о том, что почти все они, верно, по-своему счастливы и спокойны — заняты каждый своим делом и более или менее обеспечены, меж тем как я только томлюсь смутным и напрасным желанием писать что-то такое, чего и сам не могу понять, на что у меня нет ни смелости решиться, ни уменья взяться и что я всё откладываю на какое-то будущее, а беден настолько, что не могу позволить себе осуществить свою жалкую заветную мечту — купить хорошенькую записную книжку: это было тем более горько, что, казалось, от этой книжки зависит очень многое — вся бы жизнь пошла как-то иначе, более бодро и деятельно, потому что мало ли что можно было записать в неё!»

Вдова писателя Вера Муромцева в «Жизни Бунина» (1958), очевидно, с его же слов конкретизирует и добавляет «В Харькове он прожил месяца  полтора-два  (до  первого отъезда, потом вернулся — А. К.). Прожил приятно. Волновал его город, казавшийся ему огромным, пленявший его своим светом, распускающейся зеленью высоких тополей, грудным говором хохлушек, медлительностью и юмором хохлов. Но времени он не терял: по утрам проводил несколько часов в библиотеке, где стал знакомиться и с литературой по украиноведению, читал и перечитывал Шевченко, от которого пришёл в восхищение, но больше всего его увлекало “Слово o полку Игореве”, которое он изучал. Оценив “несказанную красоту” этого произведения, решил побывать во всех местах, где происходила эта поэма».

В Харькове Иван Бунин — выезжая временами то в Крым, то в Орёл, то в Озёрки — прожил приблизительно полгода, но и потом, в течение следующего полугода, работая корректором и театральным критиком  в газете «Орловский вестник», не раз бросал работу и приезжал сюда. А после Харькова братья Бунины переехали жить и работать в Полтаву: старший заведовал статистическим бюро губернского земства, младший служил в земской управе библиотекарем («хранителем») и статистиком и писал в газеты.

Муромцева говорит: «За время пребывания в Харькове он очень изменился и физически, и умственно, и душевно. Он обогатился знаниями по украинскому вопросу ‹…›». Да, украинская тема в романе — одна из самых существенных. Украина для Арсеньева — «чудесная страна», дарующая свободу: «Страна же эта грезилась мне необозримыми весенними просторами всей той южной Руси, которая всё больше и больше пленяла моё воображение и древностью своей и современностью. В современности был великий и богатый край, красота его нив и степей, хуторов и сёл, Днепра и Киева, народа сильного и нежного, в каждой мелочи быта своего красивого и опрятного, — наследника славянства подлинного, дунайского, карпатского. А там, в древности, была колыбель его, были Святополки и Игори, печенеги и половцы, — меня даже одни эти слова очаровывали, — потом века казацких битв с турками и ляхами, Пороги и Хортица, плавни и гирла херсонские…»

И знакомство с этой страной началось для Арсеньева-Бунина в Харькове, Харьков стал для него воротами в Украину. Можно даже сказать и так: влюбившись в Харьков, Бунин, Арсеньев, влюбился в Украину — это не будет преувеличением.

Окончательное решение украинская тема получает в конце романа, где Арсеньев, уже вдосталь наездившись по Украине, пожив в Полтаве, побывав в Крыму, Киеве, Николаеве, Кременчуге и других местах (а также в Смоленске, Витебске, Петербурге), почувствовав, ощутив, поняв, объявляет своей невесте: «— Ты говоришь — Петербург. Если бы ты знала, какой это ужас и как я там сразу и навеки понял, что я человек до глубины души южный. Гоголь писал из Италии: “Петербург, снега, подлецы, департамент — всё это мне снилось:  я проснулся опять на родине”. Вот и я так же проснулся тут. Не могу спокойно слышать слов: Чигирин, Черкасы, Хорол, Лубны, Чертомлык, Дикое Поле, не могу без волнения видеть очеретяных крыш, стриженых мужицких голов, баб в жёлтых и красных сапогах, даже лыковых кошёлок, в которых они носят на коромыслах вишни и сливы. “Чайка скиглить, литаючи, мов за дитьми плаче, солнце гpie, витер вie на степу козачем…” Это Шевченко, — совершенно гениальный поэт! Прекраснее Малороссии нет страны в мире».

***

Дом Бунина по улице Воробьёва сохранился, его население знает, кто здесь жил. О табличке на доме речь идёт уже много лет, к 150-летию, говорят, она появится.

Андрей Краснящих

Так же на KharkovInform: