ВАРВАР


Дата публикации: 15 апреля 2018

29 апреля исполняется 155 лет греческому поэту Константиносу Кавафису (1863–1933).

Однажды Гоголь шёл по Тверскому бульвару (в своём виде) и встретил Пушкина. «Здравствуй, Пушкин, — говорит, — что ты всё стихи да стихи пишешь? Давай вместе прозу напишем». «Прозой только ……….. хо рошо», — возразил Пушкин.

Псевдо-Хармс

И так всегда: высшая форма литературы, искусства — поэзия, а варварской прозой только … хорошо. У поэзии декоративная функция, облагораживающая всё, что видим, чувствуем, придающая напевности, связности, рифмы. Можно и понаучнее: изобразительное, познавательное начало прозы и эмоциональное, эстетическое — поэзии. Констатирующее слово — и экспрессивное; одно течёт неторопливо, спокойно, может делать что угодно, не сковано рамками, другое — всё-таки в столбик, в рифму, без рифмы, но строже, упорядочено и обязано подчиняться этому порядку, а поэт — считать слоги, и если что, ломать ради ритмики смысл. Зато да, в неволи рождает красоту, оттачивая и оттачивая что вместилось в ритм: неожиданные метафоры, порядок слов, — конденсирует чувства, смысл доносят они.

В XX веке мы видим иное: внесубъективную поэзию, поэзию простого языка, без пафоса, без декора, без ухищрений — рассказывающую, а не выражающую, холодную, а не горячую, убеждающую мыслью, не чувством. И посмотрите, она по-прежнему поэзия, даже больше: глубина, что давало чувство, заполнено эпикой, картинами жизни, и без лирических переживаний героя они выглядят самодостаточными, весомей, масштабнее — в исторической ретро- и перспективе, бытийно значимыми, как сказали бы философы. Это уже не размышления поэта на фоне и о, а сам фон и о, говорящие за себя, и оказалось, им есть что сказать в отсутствие поэта, и слова они находят не хуже него. Можно сформулировать по-другому, не умаляя его роли: раньше он выражал лишь себя, теперь — бытие как таковое, несёт ответственность и должен держать себя в руках.

Кавафис был одним из тех, кто прозаизировал поэзию на рубеже XIX и XX веков и у кого это лучше остальных получилось. Именно получилось — он переписал старые, романтической закваски, и символистической, свои стихи, а то, что не переписал и опубликованных четырнадцать (всего за всю жизнь опубликовано сто пятьдесят три стихотворения). И конечно же, получил по полной от соотечественников и современников, всё ещё романтиков и символистов, — за варваризацию стиха; Кавафиса высмеивали, слово «поэт» употребляли к нему ругательно.

Он и сам умел посмеяться над собой, одновременно и над остальными, так же лапидарно, как в стихах что-то изображал. В 1929-м, когда уже пора Кавафиса настала и поэзия перешла на прозу, в номере журнала, посвящённом ему, он опубликовал инкогнито, под псевдонимом, статью, где говорилось: «Я не разделяю мнения тех, кто утверждает, что творчество Кавафиса в силу своего своеобразия и невхождения ни в одну из известных школ останется навсегда на положении особого случая, который не будет иметь подражателей. ‹…› цельность его стиля, порой достигающая лаконизма, его выверенный энтузиазм, вызывающий интеллектуальное волнение, его правильная фраза — плод аристократической естественности, его лёгкая ирония являют собой начала, которые ещё больше будут оценены поколениями будущего, воспитанными в условиях прогресса новых открытий и сопряжённой с ними более тонкой интеллектуальной работы»(1).

Два раза «интеллектуальный» подряд, и ни слова о чувствах. «Интеллектуальная поэзия», Кавафис прав, станет основным видом поэзии к концу века, для Бродского и многих других Кавафис будет поэтом № 1.

Одно из самых известных стихотворений Кавафиса, написанное в 1898-м и переписанное в 1904-м «В ожидании варваров», что начинается изображением толпы на площади Рима, ожидающей со страхом — вроде как, — прибытия варваров, заканчивается таким образом:

— Чем объяснить внезапное смятение

и лиц растерянность? И то, что улицы

и площади внезапно обезлюдели,

что населенье по домам попряталось?

Тем, что смеркается уже, а варвары

не прибыли, и что с границы вестники

сообщают: больше нет на свете варваров.

Но как нам быть, как жить теперь без варваров?

Они казались нам подобьем выхода.(2)

Ужасно, да? — что бы ждало Римскую империю без варваров, поэзию без Кавафиса.

Андрей Краснящих

1 Перевод С. Ильинской.

2 Перевод Г. Шмакова под редакцией И. Бродского.

Так же на KharkovInform: