«Скажи мне, о Генри, каков приговор?»


Дата публикации: 23 сентября 2017

Это из ковбойской песенки, откуда, есть версия, О. Генри взял себе псевдоним. И это очень правильная версия, нужный ход мыслей.Национальное достояние Америки — ковбои, полубандиты, полугерои, а вообще-то простые работяги, загонщики коров. Именно они — не фермеры-кормильцы, не политики — отцы нации, не солдаты Гражданской и других войн, не индейцы с перьями, наконец, — стали символом США в XIX веке, её трендом и брендом, а в мировой культуре появился целый новый жанр — вестерн.У ковбоев много общего — кодекс чести, если он есть, крайний индивидуализм («герой-одиночка»), природа, бескрайние прерии, пафос её покорителя, и привычка как что хвататься за пистолет — с предыдущим символом и достоянием: фронтирьером XVIII века (тем самым, настоящим, а не советским, пионером, а ещё зверобоем и следопытом — вспомнили Фенимора Купера?), — и многое с американским символом следующего, XX века, «благородным жуликом», как назвал его О. Генри, по сути, это один тип. Заслуги О. Генри не исчерпываются, конечно, этим образом, который он ввёл в американскую и мировую литературу и описал всесторонне и в сотнях ситуаций: он отточил жанр новеллы, модернизировав его и выбросив всё лишнее, он из тех, кто ещё до Хемингуэя придумал подтекст, он, не педалируя трагику, показывает настоящий трагизм бытия через смех, смех его громкий, до ушей, но очень лиричный, и весь стиль письма чувственный — но не мелодраматизирующий (в отличие от, допустим, Фицджеральда после него), не продавливает нас, не вышибает слезу, и мы ему, О. Генри, за это благодарны. Благодарны, что нас не грузят, но дают пищу для ума — так из американцев писал тогда только Марк Твен, они с О. Генри и создали новую американскую литературу (а, скажем, Джек Лондон, их современник, уже нет, остаётся весь в XIX веке).

С настоящими ковбоями О. Генри познакомился в девятнадцать, когда уехал из своей Северной Каролины в Техас сменить климат, лечить туберкулёз, — жил на ранчо, ездил в город за почтой, готовил ковбоям еду. Два года он провёл среди них, и этого хватило понять, что они уже сильно разгероизировались, да и время, а это начало 1880-х, наступило другое: эпоха не прерий, а городов. Не став ковбоем, хотя, наверное ж, хотел, в девятнадцать-то лет, О. Генри, тогда ещё, натурально, Уильям Сидни Портер, уехал в столицу штата, Остин, работал бухгалтером в недвижимости, чертёжником в земельном управлении, пока не осел кассиром и счетоводом в банке — надолго, на десять лет. Что делают ковбои с банками? Грабят их. Пишут, что О. Генри не был виноват в недостаче, что в документах был бардак, руководством банка плохо велась отчётность, что — с другой стороны — О. Генри не виноват, потому что требовались деньги на лечения жены, больной туберкулёзом. Но знаете, он же поступил, как ковбой — или его будущие герои, благородные жулики из треста «Питерс, Таккер и Сатана», изымающие у жадин лишние деньги, когда сами без гроша. И побег — по-ковбойски — в Гондурас, в Южную Америку, но через полгода вернётся к умирающей жене и сядет в тюрьму. Три года, 1898‒1901-й, как раз когда вышел, начался новый век, а в тюрьме стал писать — по-новому — и взял псевдоним.Да, его благородные жулики — новые ковбои, но определяющей чертой характера О. Генри делает предприимчивость: фронтирьеры-ковбои скорее просто отважны и всё решают силой, справедливы, по-своему, и тверды в решениях, но вот с предприимчивостью, то есть умением выкручивать для себя ситуацию, аферизмом, если называть вещи своими именами, у них не очень, смекалка, да, приветствуется, но это не то же самое, что «ловкость рук и никакого мошенничества».Можно, собственно, даже обострить: какими мы видим американцев, что их отличает в наших глазах от немцев или китайцев, — титульная черта какая? Она, предприимчивость, стержень американской мечты, и ковбои поэтому ещё не американцы, не столь американцы, а О. Генри всё понял, угадал. Как угадал, наделив этой чертой — базовой — всех своих героев, не одних жуликов, сделав её рычагом любого, что бы в нём ни проис-ходило, сюжета. И рождественской истории, сентиментальной мелодрамы о самоотречении влюблённых в «Дарах волхвов», и — о том же — в хрестоматийном, лиричном «Последнем листе».Впрочем, есть у О. Генри новеллы и о ковбоях. Но они у него тоже жулики.

Так же на KharkovInform: