Евангелист


Дата публикации: 30 ноября 2018

В уходящем году исполнилось 110 лет венесуэльскому писателю Мигелю Отеро Сильве (1908—1985).

Не магический реализм общее и главное в латиноамериканской литературе, а виоленсия, т. е. насилие, террор. Что ты будешь делать, два века сплошных диктатур, диктатура за диктатурой, в каждой стране и практически без продыху, помягче, пожёстче, но и те, которые помягче, всё одно диктатура; родная тема, свои сукины сыны.

Сукин сын, которого все боятся, тиран, тиранище, «Сеньор президент» (1946) Астуриаса, «Превратности метода» (1974) Алехо Карпентьера, «Я, Верховный» (1974) Роа Бастоса, «Осень патриарха» (1975) Гарсиа Маркеса, «Праздник козла» (2000) Варгаса Льосы (гватемалец, кубинец, парагваец, колумбиец, перуанец), но можно перечислять ещё и ещё. В этом ряду и вышедший в 1979-м роман Отеро Сильвы «Лопе де Агирре, Князь Свободы» о баскском конкистадоре XVI века, которого испанские хроники называют «эль тирано», а Боливар — первым борцом за независимость Америки. Сукин сын у Отеро Сильва жесток, но во многом и симпатичен, во всяком случае, более честен, чем его враги. Правда, так же пленительны образы тиранов и у других, Гарсиа Маркеса, Варгаса Льосы и т. д., иначе, по-видимому, нельзя, если по-человечески.

«Лопе де Агирре» и самый магичнореалистский роман Отеро Сильвы, до этого («Лихорадка» [1939], «Мёртвые дома» [1955], «Контора № 1» [1961], «Пятеро, которые молчали» [1963], «Когда хочется плакать, не плачу» [1970]) он был просто реалистский, социально-критичный. Сплав стилей, жанров (историческая хроника, поэма в прозе, пьеса-трагедия, письма; возможно, эпос), голосов — когда не столь понятно, кто говорит, рассказывает историю, важно, что и как говорит, — «Лопе де Агирре» не обскакал всех магичных реалистов, но Отеро Сильва утвердился, и разогрелся.

О следующем, новом, что станет последним его романом, во время работы он сказал: «Речь идёт о некоем старческом сумасбродстве, коему нет прощения Божьего. ‹…› Как бы то ни было, ставка сделана, знаю — влетит мне, но ведь один китайский учёный замечал: “Никогда не поздно выглядеть смешным”»(1). По такому гамлетовскому настроению понятно, что он замыслил выйти за границы латиноамериканской литературы, и когда, в 1984-м, за год до смерти, появился роман «И стал тот камень Христом», действительно всех удививший, цель была достигнута.

Вероятно, после нетираноборческого «Лопе де Агир- ре» и предыдущих, антидиктатурных, романов Отеро Сильвы большинство искало то же — ревизию, критику — и в его романе об Иисусе, но там этого не было. «‹…› ограничусь несколько поэтическим повествованием о том, что сотворил Назарянин в течение двух или трёх лет жития в Палестине; в качестве основных источников использую рассказы четырёх евангелистов ‹…»(2).

Никто из латиноамериканцев ничего такого никогда не писал (у Борхеса есть несколько рассказов, «Три версии предательства Иуды», «Биатанатос», «Секта тридцати», но вы ж понимаете, что они не о том Иисусе), почему — не вопрос, вопрос — что писали, и много, другие. Взявшись за евангелие, Отеро Сильва зашёл на территорию сотен романов и т. п. об Иисусе-богоборце, Иисусе-небоге, Иисусе-человеке. Начиная с «Жизни Иисуса» (1863) Ренана (которую Мережковский назвал «евангелием от Пилата»), любое евангелие в литературе — от кого-то, и если в названии не говорится от кого: «Евангелие от Иуды» (1973) Генрика Панаса, поляка, «Евангелие от Иисуса» (1991) Жозе Сарамаго, португальца, «Евангелие от Сына Божия» (1997) Нормана Мейлера, американца, «Евангелие от Марии Магдалины» (2005) Хуана Тафура, колумбийца, — то в тексте есть рассказчик: Агав из Декаполиса в «Царе Иисусе» (1946) Роберта Грейвза, Азор, сына Садока, в «Человеке из Назарета» (1979) Энтони Бёрджесса, британцев. Но и если рассказчика нет, не значит, что оно ни от кого: каждому хочется видеть своего Иисуса, иначе незачем браться.

В «И стал тот камень Христом» Иисус как Иисус, без девиаций, Отеро Сильва не отходит от четырёх евангелий, только сплавляет их воедино в романную форму, придавая повествовательный ритм. Не всё, что у них, вошло, и возникло, чего не было, — но не на пустом месте: по логике, могло содержаться. Это евангелие от никого, от Отеро Сильва, но лучше сказать — евангелие от евангелия, камень, ставший Христом.

Андрей Краснящих

1 Из письма переводчику Юрию Дашкевичу.

2 Оттуда же

Так же на KharkovInform: