«…В городах только дрозды и голуби верят в идею архитектуры…» У каждого места есть свой гений, как сказано в великом античном произведении о «путешествиях».

Париж! Париж! -Французский шедевр жизнелюбия
Концертный зал полон до отказа, на миг счастливые, парижане слушают прекрасную музыку, вдохновленное пение, слушают так, что могли бы заплакать… Что это? Отчего радость и слезы?

Девушка поет… Девушка! В ярком свете рампы, прекрасная, тонкая, беззащитная, заполняющая пространство ангельским голосом до последнего балконного кресла, сама похожая на ангела.

…Поет о грусти, любви, Париже, одиночестве, смерти, счастье, предчувствии… А зал наполнен людьми, слушающими музыку и все знающими об этом: о грусти, любви, предчувствии, бедности, о своем городе, надвигающейся войне — они будто знают, что в этой войне Франции не победить, о счастье свободы, счастье привязанности к близким, испытаниях, отчаянии и, глядя на девушку в черном платье, о силе красоты и таланта, совершающих чудо…

Почти слезы, радость, точное знание, последние уходящие мгновения прежней жизни… Фильмы рождаются тогда, когда режиссер (Кристоф Барратье) и композитор (Рейнхарт Вагнер) вместе пишут «музыку» города и фильма, когда актеры (Жерар Жуньо, Кловис Корнийяк, Нора Арнезедер, Кад Мерад, Пьер Ришар) влюблены в Париж 1936 года… Когда каждая минута кадра наполнена близостью и человечностью.

Нью-Йорк, Нью-Йорк - Симулякр и синекдоха жизни
Чтобы тебя, гениального творца искусства и смысла, иногда понимали, нужно хотя бы половину времени выглядеть понятным. На Каннском кинофестивале зрителей попросили произнести название картины Чарли Кауфмана Synecdoche, New York, т. е. «Синекдоха, Нью-Йорк» (название «Нью-Йорк, Нью-Йорк», ассоциирующееся с картиной Мартина Скорсезе, — далекий от оригинала, но более благозвучный вариант перевода) — сделать это оказалось очень и очень непросто. Можно обратиться к толковому словарю и сопоставить догадку с определением, но догадаться, не вникнув в усложненную «киноархитектуру» Кауфмана, будет крайне сложно.

Герой «Нью-Йорка», не слишком, по собственным определениям, удавшийся театральный режиссер и вообще не совсем счастливый человек, строит в огромном помещении модель, декорацию Нью-Йорка, в которой десятки, сотни актеров будут разыгрывать роли людей из его, режиссера, жизни, в которой все будет так, как хочется ему — без «фрагментов», на которые так хочется закрыть глаза… Жизнь в этой не то чтобы копии — «копии копии» Нью-Йорка — памятник собственным неудачам, признанию их… Постмодернистский памятник одиночеству и разочарованию в жизни.

Текст: Татьяна Донец