Вавилон Берлин: «Движения знаете?»


Дата публикации: 19 марта 2018

Вы посмотрели лучший сериал прошлого года?

Вот что хорошего могло прийти из Назарета. Немецкий сериал, да еще снятый Томом Тыквером, который уже сто лет ничего хорошего не выдавал, угробил зюскиндовского «Парфюмера» в разлюли малине, бламанже со сливками, потом кинулся в объятья к таким же лузерам братьям-сестрам Вачовски и натягомотил с ними «Облачный атлас» и «Восьмое чувство», где от «Матрицы» — хренатрица. По сути, Тыквер — это только «Беги, Лола, беги» (1998), культовый и действительно эпохальный (во всех смыслах), и увы, непревзойденный им самим. (Это как с другой эпохалкой — «Достучаться до небес» [1997] — другого немца-Тома, Томаса Яна, ни до, ни после и близко такого класса не снявшего.)

И вот второе пришествие, Тыквер снова нашел себя — и что характерно, в совсем ином жанре, не похожем на «Лолу», разве что динамикой, бешеным ритмом, не дающем очухаться и перевести дух, полностью буквально втягивающем тебя в действие. Что, вам не захотелось повторить движения, станцевать с актерами во время «Zu Asche, Zu Staub»? К слову, Тыквер еще и композитор, и добрая половина музыки в фильме — его (а сам фильм — на треть, давайте будем корректны, Тыквер его снял вместе с Хендриком Хандлегтеном и Ахимом фон Боррисом, очень неплохими немецкими режиссерами).

Да, о музыке и танцах я буду говорить в первую очередь, ибо они связывают все со всем в фильме: детективный сюжет с эпохой, Веймарской республикой 1929 года, любовную линию — с нуаром, нищетой быта и плоти и всеобщей проституцией направо-налево, политику — с фрейдизмом и контрабандой. Можно сказать, что все это, само по себе не определяющее жанр фильма (а его создатели говорят, что не знают, что сняли), пропевается и выражается в танце, и там находит друг друга, как герои в танце же — себя и друг друга.

Нет, «Вавилон Берлин», упаси боже, не мюзикл, в нем нет этой условности: прошлись, поговорили, раз — переключились и попели-потанцевали, раз — переключились, идут рядышком снова. Это фильм с песнями и танцами, вплетенными в сюжет, — но насколько круче это смотрится «оскаровского» «Ла-Ла-Ленда», пресненького и скучненького самого по себе и тем более на фоне «Вавилона Берлина». Можно сказать, да и нужно, что «Вавилон Берлин» — это немецкий ответ голливудскому мюзиклу, и не слабосильному «Ла-Ла-Ленду», а мощному «Кабаре», который тоже о Берлине и о той же эпохе. «Вавилоном» немцы отвоевывают у американцев свой Берлин и свою тему.

Я не буду писать о литературной основе фильма — серии исторических детективов Кутчера Фолькера о комиссаре Гереоне Рате, в которой на сейчас восемь книг и которая пока доведена до 1939 года. (Хотя, когда смотришь, мысль не отпускает: скоро, очень скоро герои фильма — кто останется жив, конечно — наденут одни форму СС, другие гестапо, — что добавляет восприятию фильма перспективы, такой вот дополнительной интриги, и трагизма.) Не буду говорить и о мифе Берлина — а ведь это, в фильме, как раз та эпоха, когда он формировался, все кипело, горело разными цветами, потрескивало, постреливало и взрывалось постоянно, — Тыквер с геноссе нашли (придумали?) лучший способ выражения из возможных для этого мифа, ту самую единственно верную и всеобъемлющую интонацию.

И назвали его, миф Берлина, «Вавилон», т. е. столпотворение всего и вся, каковым он и был тогда, едва вышедший из Первой мировой и уже устремившийся во Вторую, принявший эмигрантов из России и НКВД, смешавший в себе местных коммунистов, чужих троцкистов, тайных нацистов и много еще кого, все плетут заговоры, каждый хочет денег, власти и любви, сразу, одновременно.

Вот об этом поется и танцуется в фильме, причем так, что вас все время будет мучить вопрос: это аутентика из 1920-х или стилизация под них, могли ли так петь и танцевать тогда или все-таки очень грамотная реконструкция? — полезете шарить по интернету, сравнивать.

Кой-какую зацепку я вам дам: начните с «данс макабр», или по-немецки — Totentanz; через это понятие и фильм, и эпоха, и все что в них вам лучше откроются.

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: