Удивительная миссис Мейзел


Дата публикации: 12 мая 2018

Два «золотых глобуса»: как лучшему комедийному сериалу — и Рэйчел Броснахэн как лучшей актрисе в комедийном сериале.

Шутить — это еврейское дело. ‹…› Когда еврей не пожелал бы поострить, не из-за, не дай бог, большой роскоши, но, пожалуй, из-за несчастий, бедности, унижения и всегдашних забот о пропитании? Есть ли еще большее удовольствие, нежели собраться на улице или в молельном доме тесным кружком и надсмехаться над главой общины, поиздеваться над богачом ‹…› и пошутить над всеми — от старого до млада, то есть показать фигу под столом, причем довольно большую?» Это Шолом-Алейхем, который, по сути, и был первым стендапщиком, выступал, собирал тысячные залы, — прародитель Райкина, Жванецкого, Горина, Арканова, а в Америке, куда он, Шолом-Алейхем, уехал после еврейских погромов в Украине, — американских, того же легендарного (драма-байопик «Ленни» [1974] Боба Фосса с Дастином Хоффманом, и др.) Ленни Брюса, одного из героев «Миссис Мейзел».

Но сериал не о нем, а о Мириам «Мидж» Мейзел — вымышленный персонаж, вернее, сборный, в качестве прототипа которого чаще всего называют американскую комедийную актрису, стендапщицу Джоан Риверз (1933‒2014), которая родом из Бруклина, а ее родители — эмигранты из Российской империи, отец, Меер Хаим Малиновский, родился в Одессе в 1900-м, в 1910-м с родителями уехал в Америку. (Шолом-Алейхем тоже одессит, и киевлянин, а в Америке жил и умер в Нью-Йорке.) Это — контекст, бэкграунд сериала для тех, кто его уже посмотрел (и объявил у себя в «Фейсбуке» лучшим сериалом прошлого года, ну, вместе с «Вавилон Берлин»).

А тем, кто еще не успел, только примеряется или вообще не слышал о нем, скажу — сериал действительно получился настолько хорош, насколько лишь можно себе представить, и сравнение с «Вавилоном Берлином» тут уместно: исторические костюмированные драмеди в очень ярких тонах, небанальным сюжетом, классным чувством юмора и кровью-плотью того времени-места, где все это происходит. (В «Миссис Мейзел» — 1958 год, Нью-Йорк.)

Не устаю повторять: в метажанровости — залог успеха (если, разумеется, правильно вытянуть, от начала до конца, и переплести все интонации). Вот и ошарашенные зрители с восторгом пишут (в «КиноПоиске»): «Драмы — с избытком. Лирики — полно! Историчность? Да ее просто не замечаешь, настолько она органична. Но все это меркнет на фоне иронии, которая носится из сцены в сцену. То легкая, то с вываливанием сисек (да, и эта тема тоже решена, в первой же серии, чтобы зритель больше не отвлекался, мечтая о главной героине, от основного сюжета, причем решена прям во время выступления на сцене — А. К.). Национальная самоирония, ирония над семейными ценностями и общественным мнением. Карьерой и искусством…»

Тут вот что важно (и это я снова апеллирую к уже посмотревшим): почему у мужа Мидж Джоэла не получается со стендапом, не только ж потому, что он читает чужие шутки; почему сама Мидж время от времени садится в лужу при том, что реально талантливей, фееричнее всех?

Пусть снова ответит Шолом-Алейхем: «Меня спрашивают те, кто меня знает и видит каждый день, когда я пишу? Я, право, сам не знаю. Вот так я пишу: на ходу, на бегу, сидя в чужом кабинете, в трамвае, и как раз тогда, когда мне морочат голову по поводу какого-нибудь леса, либо дорогого имения, какого-нибудь заводика, — как раз тогда вырастают прекрасные образы и складываются лучшие мысли, а нельзя оторваться ни на минуту, ни на одно мгновение, чтобы все это запечатлеть на бумаге, — сгореть бы всем коммерческим делам! Сгореть бы всему миру! А тут приходит жена и говорит о квартирной плате, о деньгах на правоучение в гимназии; мясник — джентльмен, он согласен ждать; лавочник зато подлец — он отказывается давать в кредит; адвокат грозит описать стулья (глупец! он не знает, что они уже давно описаны)…» Понятно?

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: