Сто восемь с половиной


Дата публикации: 7 декабря 2020

 

 

2020-й — год столетия Феллини

Никто не будет спорить, что «81/ 2» — это жанр.  Как в литературе роман «потока сознания», так и в кино: разнокалиберные осколки воспоминаний, видений, фантазий и впечатлений от происходящего сменяют друг друга нерезким образом и, выстраиваясь в повествовательный ряд, образуют единое целое, калейдоскопичное, сложносоставное, многоуровневое, радующее глаз, заставляющее размышлять, искать связи.

В кино первым с «потоком сознания» выступил Бергман в «Земляничной поляне» (1957), но жанром это сделал Феллини: у Бергмана фрагменты светили ровным светом, Феллини всё окарнавалил и пустил в весёлый хоровод, чем, собственно, сюжет «81/ 2» (1963) и завершается: сначала гуськом хороводят играющие музыку клоуны, а затем, взявшись за руки, все участники фильма. Их, наверное, сто восемь с половиной, а Феллини, называя фильм как названо, имел в виду не столько порядковый номер в своей фильмографии, сколько эту фрагментарность и её цельность. Поэтому кино в этом жанре пляшет от Феллини, не  от Бергмана, а сам жанр насчитывает уже десятки, если не сотни произведений: и шедевральных, как «Весь этот джаз» (1979) Боба Фосса или «Парад планет» (1984) Абдратишова–Миндадзе, так и чётко указывающих на основоположника, вроде «81/ 2 женщин» (1999) Гринуэя. Жанр живёт своей жизнью, но кто за него ни берётся,  ни превзойти Феллини, ни избавиться от него не может, и в итоге каждый новый фильм в этом жанре — привет Феллини. Как недавняя «Боль и слава» Альмодовара.

Жанр всегда тематичен, тема его и создаёт. У Феллини, и не только в «81/ 2», а в «Сладкой жизни» (1960), с которой он образует дилогию, и в других работах, управляющая сюжетом тема — художник в смятении чувств и мыслей, родовые муки творчества. А перед нами как бы черновик из забракованных набросков, сора, из которого вырастает искусство. Но это оно и есть — произведение о произведении, что ещё не существуя, рождается на наших глазах. В постмодернизме, как раз в это время сменяющем эпоху модернизма, это затем получит название «метахудожественности», и «81/ 2» в кино — то же самое, что вышедшая год в год с ним «Игра в классики» Кортасара для литературы. Тоже, к слову, тотально фрагментарная.

Однако ни архитектоника, ни жанр, ни эпоха не объяснят так Феллини, как национальная традиция, — не ответят, чем он особенно берёт и каков его вклад. О том, что он genius loci, говорит сам материал фильмов: Рим, Рим, Рим, Римини, в «81/ 2» — бальнеологический курорт, куда перебрался весь Рим, в «И корабль плывёт…» (1983) таким будет круизный лайнер в Тирренском море.

С Рима — росселлинивского «Рим — открытый город» (1945), для которого Феллини, пока не режиссёр, написал сценарий, — начался итальянский неореализм, но Феллини его перепрыгнул и пошёл дальше. Оказывается, глубже. Совсем вглубь.

В глубине римского духа, римской ментальности, культуры, мироощущения — сатура. Из этого жанра позже, в эпоху Горация, родится сатира, и оно будет переосмыслено, но изначально сатура не имела отношения  к козлоногим демонам плодородия греческой мифологии, а имела к Сатурну, римскому верховному божеству, от которого и сатурналии, а от них — карнавал и современные новогодние праздники: ёлка, свечи, подарки, веселье, Дед Мороз (это Сатурн).

Satura означала «смесь», «всякая всячина», кисло-сладкое блюдо из нарезки разных плодов, и с тем же смыслом вошла в литературу, где этот жанр соединил собой перемешанные в мозаику фрагменты прозы и поэзии, философских размышлений и бесед, афористику, шутки, бранные выпады (вот что после разовьётся в сатиру) и лирические отступления. Узнаётся Феллини, сладко-кислый, то есть грустно-смешной? «Сатура — целиком наша», — говорил в I веке Квинтилиан: всё остальное римляне заимствовали у греков.

По сути, все фильмы Феллини — сатуры, одни, возможно, лучшие, больше, другие меньше. Но ни за один из них ему так не пришлось сражаться, даже судиться с конкурентами, как за экранизацию петрониевского «Сатирикона» — последней античной сатуры в чистом виде. Вышедший в 1969-м фильм завершил начатое «Сладкой жизнью» самое сатурнийское десятилетие Феллини и назывался «Fellini Satyricon».

Андрей Краснящих

 

Так же на KharkovInform: