НЕ ПРИКАСАЙСЯ


Дата публикации: 16 апреля 2018

Румынское кино побеждало на Берлинале совсем недавно, в 2013-м, а до этого никогда. И вот снова — я имею в виду абсолютную победу, «Золотого медведя».

Собственно, новый победитель — копродукция Румынии, Германии, Чехии, Болгарии и Франции; но режиссер «Не прикасайся» — 38-летняя Адина Пинтилие — румынка, да. И это ее первый полнометражный художественный фильм, она еще и приз за лучший дебют взяла. Но опять же, дебют — это если считать «Не прикасайся» игровым фильмом, а если нет, документальным, то и нет: как документалист Пинтилие дебютировала пятнадцать лет назад, и с того времени ее фильмы регулярно в конкурсных программах фестивалей (Варшава, Лейпциг, Роттердам), а «Не поймите меня превратно» — о повседневной жизни пациентов лечебницы для душевнобольных — претендовал в 2007-м на «Золотого леопарда» в Локарно.

Это не я говорю, а критики — о том, что не знают, как атрибутировать новый фильм Пинтилие: документальный, художественный. Вроде как документальный: исповеди-монологи людей режиссеру-документалисту, камера, что ничего не придумывая и не создавая игровых ситуаций, просто следует за ними, куда они идут, — но людей играют актеры, довольно известные в мире кино (Лора Бенсон: «Опасные связи» [1988], «Высокая мода» [1994] и т. д.; Томас Лемаркус: «3 дня на убийство» [2014], «Люди Икс: Апокалипсис» [2016], «Бегущий по лезвию 2049» [2017] и др.), да и в целом о фильме пишут, что там «игровая природа кино берет верх» (подразумевая, вероятно, что в нем «великая иллюзия» все же ощутима). При этом, как можно понять, «Не прикасайся» — не игровое кино, притворяющееся документальным, не мокьюментари (имитация, фальсификация, мистификация), а что-то смежное — и новое, за что и дали главный приз (Том Тыквер, который и сам экспериментатор и недавно так нас порадовал — может, впервые после «Беги, Лола, Беги» [1998] — «Вавилоном Берлином», был председателем жюри основного конкурса).

А кто-то из критиков, вконец деморализованный, пишет о «Не прикасайся»: «‹…› это и не фильм даже, а, скорее, объект совриска. Документально-игровое высказывание, которое хорошо смотрелось бы в галерее. Белесые помещения, залитые ярким светом, человеческие тела, сбрасывающие одежду ‹…›» — и дальше: «‹…› делают фильм похожим на технологичное современное порно». Ибо критики, особенно российские, деморализованы и жанром, и темой фильма.

А тема фильма — оголение тела и души, что и показано в нем. Душу герои фильма оголяют, рассказывая о своих сексуальных страхах: героиня Лоры Бенсон боится чужих прикосновений, секс для нее возможен только на расстоянии, через подглядывание за другими, а работает она на фабрике манекенов; герой Томаса Лемаркуса, наоборот, массажист, который не может избавиться от мании прикасаться к вещам, предметам, что касалась его бывшая и до сих пор любимая, которая не позволяет уже касаться себя; есть и другие герои со своими проблемами.

В фильме об оголении, где голое не значит доступное для прикосновения, действительно много обнаженки, во всех деталях и крупным планом, но это телесность, а не обнаженка в своем смысле, и уже в этом понятии фильм раскрывается, выстраивается полностью: закрытость/открытость, голое/неголое, тотем/табу и т. д. Например, юноша-проститутка, которого вызывает героиня, татуированный; клуб фетишистов и связанная, кричащая от боли девушка, и многое другое направляет оптику, проблематику фильма и мысли зрителя в нужном направлении.

И есть в фильме герой, поборовший свое тело, — живущий с любимой девушкой Кристиан, обездвиженный спинальной мышечной атрофией, но не скованный ни в желаниях, ни даже в действиях, и свободный от предрассудков.

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: