Настоящий «Настоящий детектив»


Дата публикации: 30 апреля 2019

И вот он, наконец, третий сезон, и пожалуй что лучший. После второго, которого принято считать провальным, хотя и в нём был свой — такой же мрачный — шарм (и даже хеппи-энд по-хорошему мрачный, так теперь и пишут о пост-«настояще-детективных» фильмах: «мрачный хеппи-энд»; это уже не оксюморон, а термин, и вообще, «Настоящий детектив» — провинциально-экзистенциальная готика — создал новый жанр, жанр «настоящего детектива», куда попадает многое, что вышло после него — а ведь он-то, первый сезон, появился всего-то в 2014-м — и так перевернул кинематограф: одна из статей о его феномене называется «“Настоящий детектив”, его билборды и острые предметы»), и безысходность, и совсем негероические, не супергерои, полицейские, пьющие, уставшие от всего и некрасавцы, но не было — не было! — во втором сезоне разделения действия, расследования одного преступления, по трём временным периодам, и не хватало расовых, исконных для Америки, проблем, да и содружество (ну, совражество тоже) трёх полицейских из разных родов войск вместо двух детективов-напарников тоже не расширило новый жанр, к сожалению, а поломало ему костяк, — так вот, после второго сезона сериал, Ник Пиццолатто то есть, его создатель, вернул нам то, за что мы «Настоящий детектив» и полюбили. И не просто срастил ему поломанный костяк и укрепил, но и апгрейдил по существу — самую его экзистенциалистскую основу: главный герой (вот уж кто красавец в плане игры, вот кто недаром получил свой «оскар» — Махершала Али), а действие в третьем сезоне разнесено по временным периодам ещё дальше, чем в первом (где были, напомним, 1995-й, 2002-й и 2012-й): 1980-й, 1990-й и аж после этого 2015-й — тридцать пять лет, реально бóльшая часть жизни героев, — старик уже, больной чем-то вроде Альцгеймера, теряет память (а его бывший напарник, старик, традиционно для просто детективного жанра пьёт). Пиццолатто (и здесь, в третьем сезоне, он берёт руль в свои руки — дебютирует как режиссёр, центральные, 4-й и 5-й из восьми эпизодов, сняты им, ну и как всегда он сценарист) усугубил: в чём самое то нового жанра? что такое вот это «настоящий», «true», в названии «Настоящий детектив»? — нет, конечно, это и человек-детектив, верный себе, нераскрытому преступлению, который, и сто лет пройди, вернётся к нему и раскроет, не бросит, не поставит крест где-то внутри себя, своего самосознания, а «настоящий» применительно к жанру — это преступление, которое не расследуется сразу, с наскока, и спустя месяцы тоже, а держит, держит героя, ломает ему об себя жизнь, становится травмой памяти.

Вот мы и произнесли ключевые для нового жанра слова: «травма памяти» — для жанра в целом. (А во втором сезоне, лишённом временнóй дискретности, и травме, получается, неоткуда взяться.) Но в третьем сезоне память героя травмирована ещё и материально — болезнью: две этиологически разных травмы памяти отягощают героя, и сливаются ли в одну — вопрос. Сливаются, должно быть, — точнее, образуют единый комплекс для него, но в том то и дело, что одна помогает победить другую: вернувшись, воспоминания о старом нераскрытом деле прочищают память, — но победив (не до конца, разумеется; это ж Альцгеймер или т. п.), усиливается, взрастает в разы за счёт неё.

Пишут, что Пиццолатто размыл основы жанра, уведя детектив куда-то в драму и далее, и далее, чуть ли не к Антониони; что от жанра — расследования, собственно — остался пшик: поиск не преступника, а истины, — всё ушло в экзистенциальную проблематику и счёты героя с самим собой; что где, мол, то и это, клише жанра — зрада! — что это какая-то мистика, готика, тягучая безнадёга, мрак. А вы почитайте отца детективного жанра Эдгара По, американца.

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: