«Мост» и «Родина»


Дата публикации: 1 августа 2018

Сегодня для хорошего детективного сериала, как мы знаем по «Мосту» и «Родине», нужна странная, с серьёзными психическими отклонениями женщина-сыщик. Женщина, потому что в отличие от мужчины-шовиниста, способна мыслить и по-женски и по-мужски; с психическими отклонениями — вопервых, весь мир сошёл с ума, и кто же его поймёт лучше того, кто сам безумен, и во-вторых, гениальность и помешательство — два сапога пара. Собственно, кто скажет, что странность, ненормальность с обыденной точки зрения не была заложена в основу детектива отцами жанра: Огюст Дюпен у Эдгара По, Шерлок Холмс у Конан Дойла разве похожи на нормального человека.

Шведско-датский «Мост» появился в 2011-м (и закончился четвёртым сезоном в этом году), американская «Родина» стартовала в том же 2011-м и на сегодня насчитывает семь сезонов (седьмой вышел в этом году, в следующем будет последний, восьмой, и сериал закроется). С тех пор они так и идут в паре, два лучших детективных сериала нашего времени, второй ещё и шпионский триллер. Другие страны переснимают их: «Мост» США, британско-французский «Туннель», российские «Мост» и «Родина», — но получается неудачно и выглядит беспомощной подделкой. (Американская «Родина» тоже изначально ремейк израильских «Военнопленных» [2009‒2012, два сезона], но отличается от них кардинально, как по сюжету, так и по тому, что в «Военнопленных» следователем был мужчина.)

Итак, сыщица с безумным взглядом. Но у Саги Нурен из «Моста» глаза терминатора; и кожаные штаны, и гоночный автомобиль, и секс ради здоровья, всё равно с кем, подойдёт и с собой, и особенно пристрастие к выполнению всех норм и правил даже в мелочах подтверждает: это робот, безжалостная полицейская машина, такая и нужна в наше время, когда конфликт между человечностью и законом часто разрешается не в пользу правосудия. Ибо мир детализировался до такой степени, погряз в нюансах, что отличить

правильное от неправильного порой невозможно, а с учётом того, что это мир постмодернистский, эпоха относительности всего и вся, кризиса норм и авторитетов, единственно верным выбором даже в профессиональной деятельности становится тот, что не претит человечности: это выбор по жалости, состраданию, сочувствию. И тогда преступник оказывается на воле и через какое-то время, преступник же, такова его природа, убивает вновь.

Дьявол в деталях, да? Он и запутывает нас философией сердца — которого, кажется, у Саги Нурен нет. Но и шварценеггеровский Терминатор, вы помните, в итоге очеловечивается, куда уж устоять в этом противоречивом мире бедному стойкому оловянному солдатику из отдела убийств полиции Мальмё.

У Кэрри Мэтисон из «Родины» другая беда и горящий взгляд демона. Она страшна своим безумием, бесовщиной, потусторонностью. Как раз она-то играет не то что не по правилам, они ей мешают на каждом шаге, она неуправляема и вне какой бы то ни было социальной системы, начальству с ней сплошные проблемы — а без неё никак, только она может увидеть всё так и с той стороны, как больше никто в ЦРУ, — благодаря своей биполярке, которая грозит когда-нибудь поглотить её полностью, окончательно оставить на той стороне.

И если Сара Нурен — терминатор, то Кэрри — Иисус Христос, в понимании XX и уже XXI века, такой как у Казандзакиса в «Последнем искушении» и многих других: борющийся с демонами безумия и понимающий, что без них не выполнит миссию, балансирующий между приступами ярости и острой любви.

Да, конечно, Кэрри тоже очень подходит этому миру, в котором живёт и Сага, — и тоже не устоит перед ним, в последней серии седьмого сезона мы оставляем её, оказавшуюся в тюрьме российской контрразведки без лечения и таблеток, не узнающей своих и не понимающей вообще ничего, с абсолютным страхом в глазах.

Сара Нурен в последней серии выбрасывает свою полицейскую «корочку». Теперь вся надежда на Кэрри — что она вернётся к нам, как-то сумеет прорваться с той стороны.

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: