Маяк


Дата публикации: 2 августа 2020

 

На Каннском он получил приз ФИПРЕССИ, на «Оскар» был представлен в операторской номинации и выиграл «Независимый дух» за лучшую мужскую роль второго плана (Уиллем Дефо) и лучшую операторскую работу.

«Маяк» — вторая полнометражная работа американского артхаусного режиссёра Роберта Эггерса, и смотреть этот фильм нужно, посмотрев первый, «Ведьму». И там и там Новая Англия, и оба исторические: «Ведьма» — o пуританах, британских эмигрантах, XVII век, «Маяк» — конец XIX-го. Оба фильма аттестуют как хоррор, но это не совсем так, артхаус шире жанровых рамок, «Ведьма» мистична, а «Маяк», наоборот, мифологичен. И ещё, что сразу обращает на себя внимание: в «Ведьме», где изгнанная из поселения семья находит пристанище возле дикого леса, в центре сюжета  и его смыслов лес, там живёт ведьма. В «Маяке» — мифология моря, действие происходит на маленьком скалистом островке, где находится маяк, но море такое же первобытно дикое, ужасающее, несущее гибель, как лес. Ведьма — дух, квинтэссенция леса, квинтэссенция моря — русалка, которая появляется в «Маяке» сначала в виде вырезанной фигурки, такого себе тотема, оставшегося от предыдущего помощника смотрителя, а затем как таковая, то ли на самом деле, то ли в галлюцинациях сходящего постепенно с ума. Этот сходящий с ума помощник смотрителя, его играет Роберт Паттинсон, в прошлом лесоруб, что тоже связывает оба фильма в своего рода дилогию или единую вселенную Эггерса: лесоруб боролся с лесом, теперь ему предстоит схватка с другой стихией, морем. Лесная ведьма превращалась в зайца, которого невозможно было убить, а инкарнацией дьявола в фильме был чёрный козёл, в «Маяке» понятие инкарнации звучит буквально, смотритель, именно его, старого моряка, так сказать, выброшенного на берег после травмы ноги, играет Уиллем Дефо, говорит, что чайки — души утонувших моряков — и что  чаек ни в коем случае нельзя убивать. Все беды, галлюцинации и реальный шторм, начинаются, когда помощник таки убивает донимающую его наглую чайку. Итак, птицы моря в «Маяке» — это те же животные леса «Ведьмы».

Однако фильм называется «Маяк»,  а не «Русалка», и это заставляет глубже вглядеться и в образ, и в символику маяка на острове, а она напрямую связана с семантикой русалки, поскольку русалка — сирена, а маяк не только светит, сигнализируя кораблям, но и с той же целью гудит своей сиреной, что тоже сводит с ума главного героя.

Смотритель не пускает помощника в святая святых — фонарь маяка, с которым общается и ведёт себя как с божеством или любимой женщиной, и, разумеется, главной целью помощника становится прорваться туда и увидеть, что же там такое.

Мифологичность «Маяка» не только в том, что он сюжетно соткан из морских мифов, включающих Нептуна, Протея и Тритона (в то время как «Ведьма» была, скорее, страшной сказкой, в финальных титрах которой говорится, что фильм вдохновлён различными сказаниями и легендами о ведьмовстве из той эпохи), но и прежде всего киноязык, кардинально отличающийся от дискурса «Ведьмы»: он более вязкий, неоднозначный, ритуализированный, а главное — не дающий чётких ответов, что же происходит и насколько это иллюзорно или реально.

«Маяк» монохромен, а работа камеры и то застывающие, то меняющиеся калейдоскопично мизансцены заставили всех критиков вспомнить  о немецком киноэкспрессионизме и Мурнау. Что догадка была верной, говорит то, что Эггерс сейчас снимает ремейк мурнауского «Ноосферату», классики немого кино. Одновременно Эггерс занят в производстве ещё одного своего режиссёрского проекта: «Северянин», о викинге X века  в Исландии. Интересно будет узнать, какой из них продолжит дилогию до трилогии.

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: