Как нам обустроить Канн


Дата публикации: 29 Июль 2012
khSiren1

Смелостью или некоторой дерзостью можно назвать тот факт, что в индустриально-антикурортном городе обосновался фестиваль с международными амбициями… Однако, несмотря ни на что, культурное начинание и сегодня продолжает собирать многочисленных поклонников.

В этом году конкурсная программа складывалась из четырнадцати игровых, четырех неигровых и двух мультипликационных короткометражек, что были отобраны из более чем сотни картин, пришедших на конкурс. Лучшими документальными фильмами названы «Эльза и Олаф» Юлии Соловьевой и Евгения Местечкина из Германии и «Томаты: хроника конца света» француза Луиса Брисеньо. Последняя картина в веселой, изысканно абсурдистской манере с элементами «историзма» то ли доказывает, то ли развенчивает миф, что именно помидоры являются тайным генетическим оружием древних инков (или ацтеков), которыми они «накажут» европейский мир за свое порабощение. Иными словами, если конец мира и наступит, то причиной его будут некачественные помидоры, с чем сложно не согласиться.

Героев же игровых картин, представленных на фестивале, объединяло одно: желание адаптировать свою жизнь к реальности. Вот только жизнь, как всегда, течет по своим законам. Хоть в башкирской степи, хоть на парижских мостовых, хоть на кухне в хрущевке. Были на харьковском фестивале, однако, и подобные каннским призерам социально активные фильмы, жизнь в которых все же отождествлялась с искусством.

Фильм «Енмеш» из Башкортостана Айнура Оскарова (спецприз Милен Демонжо) — с ощутимым привкусом ностальгии и автобиографичности — рассказывает о временах, когда в аулы привозили индийское кино, и оно было единственным проводником в мир больших чувств… «В носу» Патрика Беро из Франции, камера в котором все время кружит возле запахов и ароматов, а горы являются зрителю в виде флаконов… Камера удивительно удачно выхватывает из действительности и метафорически сопоставляет вещи и явления разного порядка, за что фильм и удостоился номинации «за лучшую операторскую работу».

Фильм «Исчезновение» Батроша Круглика из Польши получил номинацию «за лучшую режиссуру». Он прежде всего захватывает напряженной игрой актрисы, исполняющей в картине главную роль, и умением авторов до конца сохранять интригу.

В французском фильме Бернара Танги «Я могла бы быть вашей бабушкой» («лучший сценарий») речь идет о мире современных замкнутых людей — мужчин и женщин, — которые даже в финале не могут до конца понять главного
героя, что не для собственного или корпоративного имиджа, а для действенной помощи румынским попрошайкам, придумывает для них удивительно креативные надписи (для табличек), которые помогают последним разжалобить и раскрыть кошелек безразличных ко всему парижан… Фильм стильный, мастерски сделанный и вызывает уважение за оригинальную и детально разработанную социально значимую идею.

Похожую тему, но чрезвычайно резко и жестко, разрабатывает фильм Мариуса Ивашкявичюса под названием «Отче наш» («лучший игровой фильм»). Два мира — «подпольный», где в духоте безвыходно вынуждена находиться одна семья (немолодая мать и трое духовно искалеченных детей), и «надпольный» — в нем живут сытая мать и сытые дети. У обеих семей — один отец, но обе — тотально несчастливы… Эта страшноватая модель общественного устройства неотвратимо заставляет замыслиться об Отце, который создал и, похоже, активно поддерживает существование подобного неуравновешенного симбиоза.

Отличный завершенный сценарий с уникальным ныне «драматургически замкнутым действием» лежит в основе польского фильма Петра Суботко «Глазго» (Гран-при фестиваля). Двенадцатилений Дамиан с трудом находит общий язык с матерью-одиночкой. Все время он проводит в поисках отца. Сначала он считает, что отец — известный футболист. Затем — охранник в супермаркете. Затем — старичок-строитель, с которым сводит его невеселая судьба. Но все упования оказываются тщетными. В финале Дамиан сам становится отцом (небиологическим), начиная морально и материально заботиться о будущем ребенке своей старшей подруги, чтобы та не узнала страданий матери-одиночки. Жизнеутверждающий финал, как и основное действие, насквозь пронизан поэзией повседневности.

ТЕКСТ: ЮЛИЙ ШВЕЦ

Так же на KharkovInform: