Итальянский битник


Дата публикации: 31 августа 2018

9 сентября исполняется 110 лет итальянскому писателю Чезаре Павезе (1908‒1950

Битников никто не называл неореалистами. В их исповедальной манере всё-таки много подвоха, самоиронии, битничество — стиль жизни, которая должна быть простой и весёлой, а значит, многое, если не всё, по приколу. Павезе называли «бесспорным вождём итальянского неореализма», вот только сам итальянский неореализм в литературе, те, кто пошёл за Павезе по, как им казалось, его дороге, очутился в тупике. Ни одного имени, никто из них не остался в литературе, всё написанное сразу уходило в песок, итальянский «неореализм», как советский соцреализм, и не был литературой: готовые плакатные формулы, кое-как раскрашенные, примитив, лубок. Но Павезе в литературе остался, для многих — генералом без армии; на самом деле — не того рода войск.

Он не любил неореалистов и выражался по их поводу так: «Сегодня все пишут стихи и мемуары, прозу и памфлеты — анализируют и исповедуются… Одна из характерных особенностей этих лет (1) — появление прикладного искусства; все хотят показывать и свидетельствовать. Теперь уже не встретишь красиво написанной страницы, в которой не сказано ровно ничего, сонета, приятно услаждающего слух ‹…›». «Ровно ничего» — это так по-битнически, так по-буддистски и джазово: всё, что надо, — в самой музыке, в стиле, зачем её портить высказываниями.

Он и сам, бывало, портил высказываниями — насчёт социальной несправедливости, бедных и богатых, пользы труда, насчёт того, что нужно иметь свой клочок земли и обрабатывать его — устами героев, понятно. Или, как посмотреть, не портил: у битников те же слова и мысли, и у Керуака (2) , и у Берроуза, занимавшегося фермерством, и конечно, у Кизи, полжизни потом, после всего, проведшего уединённо на ферме.

Таких общих тем у Павезе с битниками, особенно с Керуаком, много, даже горы, холмы, что притягивают и куда взбираешься, чтобы увидеть и что-то понять о себе и о жизни, — у Павезе в каждой повести, в каждом романе. Не говоря уже об антивоенном пафосе.

Всё объясняется просто: литературой — Уитменом, Мелвиллом, Фолкнером, Шервудом Андерсоном, Гертрудой Стайн, Дос Пассосом, которых Павезе переводил и о которых писал (3) . Они же, прежде всего Уитмен, так много значили и для битников. Вопрос в другом: Павезе, покончивший с собой в 1950-м, битников не застал, но они — возможно, что они его читали? Свидетельств нет — однако скажите, кто написал это: «В те времена всегда был праздник. Стоило им выйти из дому и перейти через дорогу, как они прямо шалели, и всё было так замечательно, особенно по вечерам, что, возвращаясь домой смертельно усталые, они ещё надеялись, что произойдёт что-нибудь необыкновенное — вспыхнет пожар, в доме родится ребёнок или, вот было бы здорово, вдруг наступит день и все снова высыпят на улицу и можно будет опять гулять и гулять, идти в луга и на холмы. “Понятное дело, — говорили им, — вы здоровые, молодые, у вас нет никаких забот”» (4) — Павезе, Керуак?

Из прощального письма Павезе (5) : «Я писал. Больше я уже не буду писать… Я отправляюсь в своё последнее путешествие с упрямым и упорным стоицизмом жителей наших гор». А последняя запись в литературном дневнике (изданном в 1952-м под названием «Ремесло жить»): «Всё это вызывает во мне отвращение. — Никаких слов. Поступок. Я больше не буду писать».

В итоговом, лучшем, как все говорят, даже сам он так говорил, романе Павезе «Луна и костры» (1950) герой-итальянец возвращается, прожив двадцать лет в Америке, разочарованным в ней, фарисейством, меркантильностью, — только вот возвращаться в послевоенной Италии ему некуда, всё сожжено до праха фашистами, партизанами, освободителями-американцами, да и как сказал ему друг: «Здесь у нас та же Америка, она и к нам пришла» (6).

Жаль, что Павезе не дождался битников, очистивших литературу и Америку от того, что вызывало отвращение. Впрочем, читали они его, не читали, он свой вклад внёс.

Андрей Краснящих

 

  1. Послевоенных. Цитата из письма 1947 года к писательнице Марии Кристине Пинелли. Перевод Г. Брейтбурда.
  2. Говорившего Гинзбергу: «Ты же никогда не работал ни на фабрике, ни на заводе, что ты можешь знать о труде?»
  3. Статьи в газеты-журналы, предисловия к книгам. После его смерти вышли сборником «Американская литература и другие очерки» (1951). Павезе так любил Америку, что и женился на американской актрисе, приехавший жить и сниматься в Италии.
  4. Перевод Н. Наумова.
  5. К другу Давиду Лайоле. Перевод Г. Брейтбурда.
  6. Перевод Г. Брейтбурда

Так же на KharkovInform: