ДИКИЙ


Дата публикации: 29 июня 2019

Ох, и молодцы в жюри основного, международного конкурса «Молодости», что не побоялись

Гомофобы теперь хай подымут, но это их проблемы, фильм действительно отличный. И по-настоящему фестивальный — сделанный честно, на совесть, без музыкального, направляющего эмоции зрителей сопровождения; острый, социальный, но опять же, без педалированной чернухи — просто человеческий. Просто человеческий тип. О нём и речь пойдёт.

Юный бомж, не, клошар, во Франции ж, гей Лео — проститут и наркоман, ночующий когда в сквоте, когда на тротуаре, так сказать, трассовичка, работающая на объездной, рядом с аэропортом. И вот тут вам первая подсказка: они с коллегами любят пробираться на лётное поле и смотреть, как взмывают — куда-то (вторая подсказка) самолёты. А в индивидуальном порядке Лео ещё ходит по ночам на ж/д мост смотреть на проезжающие поезда (это судьбоносным станет, встреча на мосту). Понятно, что Лео при такой работе и образе жизни болен (эпизод с доктором начинает фильм и здорово обыгран), понятно, что влюблён, и понятно почти сразу, что он не жертва общества (это ж вам не бальзаковские времена, XXI век), а так жить ему по душе. Вот именно: по душе.

И не в том смысле, что душа человеческая — загадка, нет в фильме никакой тайны гейской или проститушечьей души, ему нравится этим заниматься, сам по себе Лео человек добрый, отзывчивый, настроенный на человеческие отношения, душевную теплоту, и тут в фильме тоже с самого начало обозначено: он целуется в губы, не с любым, конечно, а с кем захочет. Но этого мало — для проблематики фильма и характера, типа: всё, что Лео делает, как живёт, укладывается для него в понятие свободы. И здесь уже он отличается от всех, и коллег, цель которых — найти папика и уехать с ним, сменить кожу, и от нормальных, если так можно выразиться, людей. Не «если так можно выразиться — людей», люди в фильме не звери, я же говорю, это не XIX век и не критический реализм, не натурализм, — карты на стол, это всё тот же, как всегда во французском кино, застрявший раз и навсегда экзистенциализм, только со свежим взглядом. И Лео — не просто Лео, а Мерсо («Посторонний»), «единственный Христос, которого мы заслуживаем», так и воспринимайте фильм.

Мерсо судят, Лео помогают, сочувствуют (речь не о клиентах, среди которых, ясно, попадаются ещё те извращенцы, это тоже чётко показано в фильме) — в этом между ними разница, тут Камиль Видаль-Наке, режиссёр-дебютант, получивший «Скифского оленя», гран-при, пошёл дальше Камю, вернее, развил образ и мысль его в новом веке: для Лео-Мерсо излишне противостояние с обществом, хватает, с гаком, и проблемы свободы как есть, Лео вступает, когда надо, в контакт с обществом, и оно, в свою очередь, не навязывает ему свои стандарты (сцена с врачом, другим, другой, предлагающей ему лечение от наркотиков, но не заставляющей).

Проблема свободы ж, к слову, ещё и национально французская: «свобода, равенство братство», с равенством-братством в фильме тоже полный порядок, оно вложено в сюжет, — так что «Дикий» ещё и по-хорошему, без сусалей, и национальный фильм. И «Молодость» же — о молодости как таковой «Дикий» тоже.

Андрей Ченко

Так же на KharkovInform: