Моя мечта — пианино


Дата публикации: 31 Июль 2012
tema3

Вера Сергеевна Орехова (Култаева), врач, к.м.н

Эвакуацию помню хорошо — это было в конце августа/начале сентября 41-го. Харьков тогда уже бомбили… Мы жили на Ленинградской (на Лысой Горе) в частном двухэтажном доме, на первом этаже жили хозяин и квартиранты, а на втором — наша семья и семья приятельницы. В этом доме мы тоже жили на правах квартирантов — мама, папа, бабушка и я, но перед самой войной бабушка умерла, и мы остались втроем.

Самые первые воспоминания о войне — июньское известие о начале войны, мы тогда качались на качелях и были рады этому — как же, теперь будем играть в настоящую войну! А вот потом было страшно — начались бомбежки.

Моего отца Сергей Ивановича Култаева вызвали к руководству ЮЖД, была создана группа, в состав которой вошли лучшие специалисты-железнодорожники. Отец был инженером-электриком, работал в отделе электрообеспечения. Группе предстояла командировка-экспедиция на 45 дней (никто и не знал, что Харьков сдадут немцам). Участникам группы можно было взять с собой семьи. И вот отец пришел домой и сказал, что нам всем нужно уезжать. Мы собрали необходимые вещи. Мама была мастерица шить, и самым ценным для нее была швейная машинка, целиком ее не потащили, отец лишь снял с нее «головку» — главный элемент. В дорогу взяли все, что хранилось дома (помню много чая) и, конечно же, деньги. Моя мечта — пианино, отец вот-вот должен был внести задаток за мое пианино… Я училась музыке во Дворце пионеров, была отличницей, а своего инструмента не было. Конечно же, с войной пианино не купили, но сохраненные на него деньги тогда очень пригодились!

Сначала был Сталинград.
Задание группы было таким: отвезти семьи и сразу же за фронтом после отступления наших войск необходимо было выводить из строя железнодорожные пути, чтобы не дать возможность немецким войскам ими воспользоваться. А когда наши возвращались на позиции, нужно было восстановить пути. Отец все время был на заданиях, а мы с матерью зажили вроде бы обычной жизнью: по приезде в Сталинград я пошла в школу. После уроков бегали в госпитали набиваться в помощники (присмотреть за ранеными, постирать бинты, написать письма). Вот так начался мой шестой класс…

Но Сталинград сильно бомбили и нас перевели в Ахтубу — селение на левом рукаве Волги. Поселили сначала в школе, а потом можно было устроиться и на квартирах. Можно сказать, все началось сначала… Когда немцы бомбили Сталинград, а наши в ответ сбивали их самолеты, немецкие летчики, даже подбитые, специально кружили над всем городом (лишь бы успеть разбросать бомбы) и залетали дальше, в Ахтубу тоже.

На берегу Волги стояло несколько огромных (с пятиэтажный дом) нефтехранилищ. Однажды немцы разбомбили одно из них! Ночное зрелище было неповторимым — Волгой плыло безумное пламя! А затем мы ждали, когда с реки сойдет нефть — можно представить, как это жить без воды.

Отец рассказывал, когда немцы наступали, нашу группу взяли в плотное кольцо. Чтобы выбраться из него, нужно было переплывать Дон. В группе было человек шесть плюс множество оборудования. Из них плавать умели лишь отец и еще один мужчина. Благодаря смекалке и опыту нашли выход: из досок, шин и всего, что валялось вокруг, соорудили небольшой плот. Именно он и спас всех, но отцу пришлось переплывать Дон пять раз! После этого группе дали несколько дней выходных и у них наконец-то появилась возможность увидеться с семьями. Эту встречу не забыть! Они приехали на другой берег Ахтубы и до нашего берега добирались… снова плотом! На берег встречать вышли мы все! И вот мне, девчонке, кричат: «Вера, смотри, вот же отец!», а я его никак не могу узнать. Вместо цветущего, здорового мужчины «в теле» (каким он был перед войной) вижу худого, сильно загоревшего незнакомца. Побыл он с нами несколько дней и снова к работе, восстанавливать путь для наших.

Особо запомнился Новый год уже в Казахстане, приехали наши отцы и смастерили нам елку (мысль инженерии!) из веток, выкрасив их в зеленый цвет!

И костюмы новогодние у всех детей, конечно же, были! Понятно, что еды не хватало, но что-то придумывали. Специально для наших семей доставлялась откуда-то из-за Урала селедка, а вот хлеба было совсем мало. Матери из-за болезни почек ничего соленого категорически нельзя было. Дома у нас был огромный запас чая разной фасовки и сортов (отец очень любил вкусный крепкий чай) и кое-что из этого запаса я обменивала у казахов (для этого уходила искать их юрты в степи) на пшено (тару) специально для мамы. Экспедиция сразу шла за фронтом, восстанавливала железные дороги.

В августе 43-го Харьков освободили, они первыми вошли в освобожденный город. Мы же в Харькове оказались в сентябре, остановиться в том же доме на Лысой Горе мы уже не могли (хозяин его умер, все квартиры разграблены). Мы приехали к маминой родной сестре, которая жила одна (все окна в ее комнатах были забиты досками, она сидела и выла от безысходности).

Я пошла в 9 класс, школа была на Холодной Горе, на Муранова. Отец работал в Харгипротрансе, занимающемся строительством и техническим обслуживанием железных дорог. Его профессия стала еще более востребованной после войны, когда велась электрификация железнодорожных путей (до войны ведь все помнят паровозы). Первым тогда электрифицировали путь Харьков–Москва, а затем — Харьков–Сочи. И отец был одним из авторов этих проектов.

ТЕКСТ: В.С. Орехова (Култаева ), врач, к.м.н.

Так же на KharkovInform: